От плоти и крови

И потому в теплую праздничную ночь, под луной и звездами она позволила ему себя поцеловать. Это было сладко, вероятно, из-за эльфийского вина на губах Мика. Или из-за магии момента. Откуда ей было знать? Это был ее первый поцелуй. Он оказался… умиротворяющим, хоть и вызвал в душе какое-то смутное чувство, которое ей не удалось разгадать.
«Сладкий, – анализировала она, пока длился поцелуй. – И нежный». Она позволила этому продлиться еще мгновение, желая сладости и нежности.
Но потом отстранилась и заметила, что в глазах Мика больше не плещется бесшабашность. Теперь они тоже были наполнены желанием.
– Ты такая красивая, – прошептал он, снова подаваясь к ней.
– Я не могу. – Смутное чувство вновь шевельнулось в ней, и на этот раз она распознала сожаление. – Прости.
– Мне очень нравится проводить время с тобой. Мне очень нравишься ты.
– И ты мне нравишься, но… Прости, – беспомощно повторила Фэллон.
– Ладно. Все ясно. Неважно. – Отказ заставил его покраснеть. – Просто подумал, что сегодня ты захочешь немного повеселиться. Побыть нормальной хотя бы одну ночь. Но, наверное, ты просто хочешь уйти и упиваться своей избранностью.
– Ты несправедлив ко мне, – возмутилась Фэллон. Обвинение обожгло ее, как укус пчелы. – Ты же знаешь, что все не так.
– Разве? – горько бросил Мик. – Ты всегда так поступаешь. Считаешь себя самой важной. Считаешь себя лучше всех остальных.
– Я точно знаю, что лучше тебя, – огрызнулась Фэллон, уязвленная еще глубже и сильнее. – В этот конкретный момент я абсолютно точно намного лучше тебя.
Она оттолкнула Мика и зашагала прочь, смахивая злые слезы.
– Ты ответила на поцелуй! – выкрикнул он ей вслед.
– Это никогда не повторится, – заявила она, запрокидывая к небу мокрое лицо. – Это еще одна клятва.
Фэллон влетела на поляну, где горели зажженные днем свечи, заговоренные, чтобы не гаснуть до самого рассвета. Расстроенной и разгневанной девушке хотелось потушить огни, взмахнуть рукой и погрузиться в темноту, потому что она знала: сладость и нежность – не для Избранной. Ее ждут битвы и кровь. Битвы и кровь увидела она в языках костра. Битва бушевала вокруг нее, когда она пробиралась верхом на Леохе сквозь грохот оружия, дождь стрел и красные вспышки молний. Кровь текла по ее лицу, капала с ее меча – еще теплая кровь тех, кого она убила.
И в пепле, в черном пепле костра она видела, как взлетают вороны. Она слышала, как они кричат, кружа над мертвыми и умирающими.
Пока Фэллон вглядывалась в сердце праздничного костра, звуки барабанов превратились в грозный ритм марша, зовущего сражаться. Она хотела увидеть будущее и получила желаемое.
Она вошла в пустой дом, впервые за много месяцев заперла за собой дверь спальни, свернулась клубком на кровати и разрыдалась. И плакала, пока не закончились слезы.
А перед рассветом, в самое темное время ночи, Фэллон дала себе третью клятву: это будут последние слезы, пролитые из жалости к себе и ждущей ее судьбе.
* * *
Почти неделю Мик не показывался на глаза Фэллон. Она ничего не имела против этого и посвятила все время занятиям, настаивая, чтобы Маллик больше рассказывал, больше тренировал ее. К концу недели она уже могла требовать этого на испанском и португальском языках.
Наставник видел, что ученицу что-то беспокоит, но когда попытался – пожалуй, слегка неуклюже – разузнать о причинах, Фэллон наглухо отгородилась. Закрылась, как запертый сундук.
Эта внезапная и ненасытная жажда новых знаний вымотала и самого Маллика. Так что он вздыхал с облегчением, когда Фэллон брала Грейс и отправлялась на прогулку. Это позволяло отдохнуть и ему.
По вечерам на колдуна сыпались вопросы о битвах, в которых он участвовал. Подопечная расспрашивала, допытывалась, вызнавала каждую деталь, малейшие подробности и спорила о лучшей тактике и причинах победы или поражения до тех пор, пока голова Маллика не начинала идти кругом.
Он знал, что Фэллон осаждает не только его, но и Мина, Томаса, а также главного воина фей, Ясмин. Она обсуждала с ними не только сражения, но и местонахождение и количество карантинных центров, военных баз, лагерей для военнопленных.
Неизменного Мика поблизости не наблюдалось, из чего Маллик сделал вывод, что дети поссорились. Попытка спросить о мальчике привела Фэллон в бешенство. Она резко ответила, что не знает и не обязана ничего о нем знать.
Но когда юный эльф наконец объявился, она сменила гнев на милость. Хотя теперь редко стала выбираться в лес, проводя почти все время за занятиями с Малликом либо за обсуждением битв со старейшинами общин.
К исходу лета наставник перестал сдерживаться на тренировках с мечами. И тем не менее Фэллон удавалось одолеть его почти в половине случаев.
Она вытянулась, обрела стройность, выносливость и физическую силу бойца. А еще стала гораздо реже веселиться. Маллик обнаружил, что скучает по ее звонкому смеху. И сожалел, что к концу их первого совместного года на смену непоседливой, язвительной девочке явилась отстраненная воительница с холодным взглядом.
Трезво оценивая собственные способности, мужчина попросил одну из фей испечь имбирный пирог и вручил его Фэллон на день рождения вместе с палочкой из ветви рябины, которую он подобрал во время одного из путешествий в Гималаи. Маллик потратил много вечеров на резьбу, вплетая в узор символы увеличения мощи, на кончике закрепил кристалл чистейшего прозрачного кварца, а затем обжег подарок в огне молний, чтобы укрепить дерево, напитать его силой стихий и освятить.
Палочка ждала Фэллон уже целый век.
– Маллик, какая она красивая! – восхищенно выдохнула девушка, поднимая палочку и поворачивая ее в руке, чтобы проверить. – И какая мощная! Спасибо!
– Пусть она служит тебе верой и правдой. Можешь испытать ее в действии, наложив маскирующее заклятие. Когда мы вернемся.
– Вернемся? А куда мы отправляемся?
– В честь дня твоего рождения я перенесу тебя на возвышение возле фермы, чтобы ты могла увидеть семью.
– Не нужно. – Лицо Фэллон приняло отстраненное, замкнутое выражение. – Важно лишь то, что они в безопасности. Ты можешь перенести меня куда угодно?
– Да, – кивнул Маллик, озадаченный переменой настроения подопечной.
– Тогда я хочу отправиться сюда, – объявила она, расстилая перед ним одну из карт и тыкая пальцем в точку на ней.
– Мыс Хаттерас? – нахмурился Маллик. – Это в Северной Каролине. Но зачем тебе туда?
– Точнее, в поселение на мысе. Может, я хочу посмотреть на океан. Или прогуляться по пляжу. Родители много рассказывали о побережье, но сама я никогда не бывала там.
– Но причина заключается не в этом. – Маллик разочарованно посмотрел на собеседницу. – Ты не сказала мне правды.