От плоти и крови
– Вы запрещали ему проявлять свою натуру, – поправил Дункан. – Проявлять свой дар. Способности идут от самого человека. Он причинил хоть кому-то вред?
– Один раз… Нет, дважды, Кларенс побил мальчишек, которые оскорбляли его.
– Это совсем другое. Называется «постоять за себя», – отмахнулся Дункан.
– Сегодня он хочет уйти с людьми, которых зовут Анна и Марла.
– Они очень хорошие, – сказала Тоня с набитым ртом. – Живут возле академии и выращивают лам, овец и коз. Их шерсть идет на пряжу, из которой потом вяжут одеяла и свитера. И делают много красивых вещей. Анна – эльф. У Марлы магических способностей нет. Кажется, до Приговора они жили в Балтиморе и планировали завести ребенка.
– Но они же обе женщины. Это грех. Да и как они могут завести детей?
– Разве может любовь быть грехом? А раньше технологии и научные достижения помогали людям иметь детей и в таких ситуациях. Анна с Марлой очень хорошие. Кларенсу очень повезло с ними.
– Он сказал… сказал, что с ним может пойти Миранда и еще кто-нибудь. Те женщины обещали позаботиться о троих. Я могла бы тоже поселиться с ними.
– Очень рекомендую дать им шанс, – кивнул Дункан. – Если тебе не понравится там, оставаться не обязательно.
– Разве можно пойти, а потом отказаться? – удивилась Петра.
– Анна и Марла не будут заставлять тебя жить с ними, если ты не захочешь.
– Это так отличается от правил поселения, – прошептала Петра. По щеке у нее скатилась слеза. – Все здесь совсем другое.
– Не плачь, – попыталась утешить девочку Тоня. – Ты скоро привыкнешь. Выпей немного газировки.
Петра послушно взяла стакан и сделала глоток. И рассмеялась, вытирая слезы.
– Щекотно.
– Это из-за пузырьков.
– Я никогда не пила ничего подобного. Или не помню этого. Отдаленное прошлое теперь кажется расплывчатым и запутанным. Эсме говорила, что мы все должны вернуться в священную долину, если не хотим впасть во грех и быть проклятыми.
– Эсме? – переспросила Тоня.
– Она ушла вместе со своим малышом и еще двумя детьми, – пояснила Петра. – Но никто больше не захотел отправиться с ними. И Джером тоже решил сбежать. Он собрал вещи и продукты, оставленные нам, и выскользнул из дома ночью. Он предлагал мне пойти с ним. Но я отказалась. Приятно находиться в тепле, носить удобную обувь и одежду, есть пиццу и пить газировку. Прежняя жизнь кажется размытым воспоминанием, где я всегда голодала, мерзла и боялась.
– Что ж, – улыбнулся Дункан, кладя на тарелку девочки еще один кусок пиццы, – у тебя началась новая жизнь.
– У меня началась новая жизнь, – эхом повторила Петра и улыбнулась в ответ.
Когда второй кусок пиццы подошел к концу, Тоня налила всем сок, потому что газировку приходилось экономить.
– Спасибо большое за еду и напитки. Но мне пора возвращаться. Иначе другие начнут волноваться и искать меня. – Петра поднялась из-за стола и застыла в нерешительности. – Если я решу не селиться с Кларенсом и Мирандой у той пары, а останусь вместе с Миной и ее ребенком, вы все равно будете со мной разговаривать?
– Конечно же, будем, – заверила Тоня. – Мы увидимся в школе. И можешь приходить и общаться с нами в любой момент.
– Я не знаю, как ходить в школу, – растерянно призналась Петра.
– Не переживай, тебе все объяснят. Ты привыкнешь. А пока я провожу тебя.
Гостья двинулась вслед за Тоней, но остановилась и обернулась к Дункану.
– Разговаривать с незнакомыми людьми тяжело. Приятно, но тяжело. Ты убил нескольких мужчин с помощью меча и проклятия… прости, дара, – поправилась она, заливаясь румянцем. – Они бы убили меня. Пророк учил нас никогда не поднимать руку на других, даже для того, чтобы защитить свою или чужую жизнь. На все божья воля. Но я так боялась умереть. Так боялась…
– Стоять и ничего не делать, чтобы помочь нуждающимся? Здесь мы называем подобное трусостью. Если это и не грех, то величайшая слабость.
– Значит, ты очень сильный.
После ухода Петры Дункан долго не мог прийти в себя и погрузился в мрачные раздумья. Тоня вернулась и принялась возиться с тарелками, не прося брата помочь. Видимо, это был ее способ справиться с тяжелыми мыслями.
– На ее месте могла бы быть я, – после длительного молчания наконец проронила сестра.
– Вот уж нет, даже в параллельной вселенной.
– Петра примерно наша ровесница, – упрямо покачала головой Тоня. – Может, немного младше, сложно сказать наверняка. Если бы у нас не было мамы и если бы у нее не было Джонаса и Рейчел, которые помогли ей вывезти всех нас из Нью-Йорка… Или если бы они не встретили Арлис, Чака и Фред…
– Какой смысл гадать, что могло бы быть?
– Другими словами, при иных обстоятельствах я могла бы оказаться в месте, подобном тому поселению, и была бы вынуждена жить, как они. Мне бы промыли мозги, убедили меня, что женщины – греховные существа, что они должны только рожать детей и поклоняться какому-то отморозку, вещающему якобы от имени божества. И мне тоже пришлось бы просто лежать, пока этот… – Она замолчала, подбирая слово.
– Ублюдок, – подсказал Дункан. – Мамы здесь нет, так что можешь не стесняться в выражениях. Больной на голову старый извращенец.
– Да, верно. Пришлось бы терпеть, пока больной на голову старый извращенец меня насилует. Ведь это было именно насилие. И я верила бы, что расплачиваюсь за собственные грехи, как верит Петра.
– Вот здесь ты ошибаешься. – Дункан поднялся из-за стола и убрал в шкаф вымытую посуду. – Ты никогда бы не стала такой, как она. Потому что моя сильная и умная сестра врезала бы тому больному на голову старому извращенцу по яйцам, чтобы он заикался от одной мысли о насилии.
– А я-то думала, что без тебя ни за что не справлюсь даже с приставаниями местных подростков, – ухмыльнулась Тоня, почувствовав себя лучше после слов брата.
– Я не говорил, что ты не справишься без меня. Я просто проинформировал, как поступлю в этом случае. Поверь, ты бы никогда не стала такой, как Петра. Никто и ничто в мире не могло бы заставить тебя походить на нее. Боже, да она сама не знает, кто она. Но, может, и начнет превращаться в ту, кем должна была быть, если задержится здесь и примет наши идеи.
– Я рада, что мы не успели спасти его, Хавьера, – сказала Тоня. – Знаю, что неправильно так говорить, но я рада, что его забрали Праведные воины. Если бы мы привезли этого самопровозглашенного пророка в Нью-Хоуп, его последователи не обрели бы шанса на новую жизнь. Никто из них. – Дункан понял то, что должен был бы понять раньше: беседа с Петрой расстроила его сестру гораздо сильнее, чем его самого. – Знаю, есть теория, что некоторым вещам просто суждено произойти. Ну, там, судьба, предназначение и все такое. Но я в это не верю.