Зов Тайрьяры (СИ)
Дорога до Вары заняла у нас пять дней. За это время нам встречались небольшие поселения, которые Цартен Анрок предпочитал объезжать стороной.
Роанара постоянно укачивало в дороге, и мне, как единственному человеку, с которым предпочитал говорить возница, приходилось просить Цартена останавливать дилижанс, чтобы Рон освободил свой желудок от почти отсутствовавшего содержимого. Арбалетчик был совсем в плохой форме, поэтому даже на остановках охотой приходилось заниматься мне, а я вовсе не такой хороший стрелок, как он. Мне доводилось стрелять только в маломасштабных сражениях, которые, так или иначе, случаются даже в мирное время. Во время подобных боев противник сам норовит приблизиться и достать тебя, в него попасть проще, чем в стремительно убегающее мелкое животное, поэтому добычи у нас было мало.
Цартен часто ворчал, критикуя практически все, что делали мои друзья. Несколько раз он отпускал тихие замечания по поводу наряда Филисити: мол, “не правильно это, когда знатная леди в мужских тряпках расхаживает”. Ловя мой предупреждающий взгляд, возница примирительно добавлял, что “впрочем, у знатных особ свои причуды”.
Я предпочел не рассказывать друзьям о том, что Цартен - уроженец Орсса. И, кажется, он был мне за это искренне благодарен. Я от него не получил ни единого нарекания, чему был удивлен до глубины души. Цартен наблюдал за мной издалека, и взгляд его светился чем-то понимающим и одновременно недобрым, больше всего это напоминало зависть. Расспрашивать его ни о чем я, разумеется, не стал. Стоило мне обратить на него внимание, как он расплывался в заговорщицкой улыбке, которая меня совершенно не вдохновляла, и я предпочитал держаться от возницы подальше.
Роанар тоже держался особняком, качка его совершенно вымотала. Я был удивлен, вспоминая, что на “Минующем бурю” его желудок вел себя спокойно. Возможно, это были некие последствия того, что мы оба с ним вернулись с того света, однако в себе я никаких изменений не ощущал.
Филисити тоже вела себя тихо, с подозрением поглядывая на нашего возницу во время отдыха. Несколько раз, когда мы с ней и монахом отходили достаточно далеко от места привала, она говорила, что этот человек пугает ее, потому что у него недобрый взгляд. Ольциг в этом был с ней солидарен, хотя, к моему удивлению, рассуждал весьма спокойно.
- Неприятный тип, - ответил он девушке, - но он оказывает нам услугу. Без него мы добирались бы гораздо дольше, поэтому стоит просто потерпеть его присутствие. В конце концов, и он ведь терпит наше.
Я расплылся в довольной улыбке.
- Согласен. Наверное, в этом вопросе только Роанар считает, что лучше бы уж мы шли пешком.
Мы обернулись на спящего арбалетчика. Его лицо, успевшее порасти заметной щетиной, осунулось и приобрело болезненный вид.
Ольциг оценивающе хмыкнул и качнул головой.
- Verno kalariiz an anafesaz samara liivaz de Ja mer pazari, - важно произнес он. Я скептически прищурился. Филисити поймала мой взгляд и, хихикнув, тут же перевела:
- Через тяготы и лишения приближаются рабы Божьи к очищению. Цитата из Священного Писания, кажется, девятнадцатая глава.
Ольциг просиял и адресовал мне осуждающий взгляд.
- Вот видишь, Райдер! Даже ведьма знает Священное Писание лучше, чем ты, а тебя ведь воспитал Его Преосвященство.
Я недовольно прищурился, но говорить ничего не стал. Dassa уважительно кивнул Филисити, которая не обратила внимания на обращение “ведьма”, и поводил в воздухе указательным пальцем.
- Из тебя бы вышел толк, учись ты в Ордене, - сказал он, и глаза девушки благодарно блеснули. Ольциг проникся ее порывом и добавил, - возможно, ты права: стоит избавляться от старых предрассудков. Если человек родился с даром, он должен пройти обучение и стать dassa.
Так, пока ломались привычные устои, и пятый мэтр строил планы на свое триумфальное возвращение в Орден, наша дорога в Вару продолжалась.
На пятый день дилижанс остановился, возница открыл дверь и указал нам всем на выход.
- Как обещал. Здесь проходит основной тракт. Дальше вы идете своей дорогой, а я своей.
Никто не стал возражать.
Измученный тошнотой Роанар выбрался из дилижанса первым. За ним последовал Ольциг. Я вышел следом и подал руку Филисити. Она сияющим взглядом посмотрела на меня и на этот раз от помощи не отказалась.
Мои друзья по очереди поблагодарили возницу. Он пропустил их слова мимо ушей, смотря только на меня. Мне стало неуютно под этим взглядом, и я, учтиво кивнув Цартену, поспешил на тракт.
Все время, пока мы оставались в поле зрения возницы, он продолжал наблюдать за нами.
***
Никогда прежде мне не приходилось бывать в Варском лесу. Я представлял себе, что он мало чем может отличаться от Хальды. Но, декс меня забери, как я ошибался! Дух этого места чувствовался повсюду едва ли не сильнее, чем заклятие, сковавшее Лэс-Кэрр-Громшор. Вековые деревья тянулись ветвями в небо, древние толстые корни выглядывали из-под земли, слышался постоянный шелест листвы. Кроны плотно смыкались над головами, даря спасительную прохладу после жарких дней, проведенных в Альгране. Здесь было холодно и влажно, солнечный свет пробивался едва-едва, и к нему тянулись мелкие вездесущие насекомые.
Кругом слышались шорохи, звучал птичий пересвист, треск веток.
Казалось бы, ничего особенного по сравнению с Хальдой, но я завороженно глядел по сторонам, с трудом не ахая от такой красоты. Вара дышала жизнью, была пронизана древностью и величием. Отовсюду исходили эманации природной магии, первозданной и дикой.
Филисити вела нас по основному тракту несколько часов, а затем вдруг свернула в глухую чащу, и нам пришлось продираться сквозь густые заросли. Роанар все еще неважно себя чувствовал, однако, стиснув зубы, терпел неудобства. Ольциг не выдержал первым.
- Вот шли же по нормальной дороге! А теперь что? Ты хоть знаешь, как идти? - обратился он к девушке, которая взяла довольно быстрый темп, и, чтобы угнаться за ней, приходилось прикладывать немало усилий.
- Я провела в этом лесу детство, dassa, - весело отозвалась Филисити, - доверься мне.
- Слышали бы это мэтры Ордена, - буркнул монах себе под нос, - иду по Варскому лесу в сопровождении ведьмы и еще доверять ей должен.
Девушка, кажется, давно перестала обижаться на едкие замечания Ольцига. Все прекрасно знали, что он давно относится к Филисити с соответствующим доверием, однако иногда на него находили ортодоксальные принципы, и он отпускал колкости, дабы это показать.
Я обернулся и кивнул.
- Да если бы твои мэтры сейчас видели твою одежду, они не поверили бы, что ты их ученик.
Глаза монаха обиженно вспыхнули, он качнул головой и с вызовом поднял подбородок. Сейчас, когда волосы его снова удивительным образом растрепались, он выглядел весьма комично в своих дорогих одеждах и с прической, как у взъерошенного кота.
- Я так выгляжу из соображений практичности, - важно отозвался он, - душой я по-прежнему верен Ордену и чист в своей вере. Это бы не смутило мэтров. А вот то, что я следую за ведьмой в штанах, которая владеет магией крови, это да…
Я, прищурившись, глянул на dassa и погрозил ему пальцем.
- Помнишь, что я тебе насчет вежливости говорил? - спросил я.
- Ладно, согласен. Пожалуй, я немного погорячился. Прости, Филисити, - протянул он, прикрывая глаза и примирительно поднимая руки.
Девушка лишь пожала плечами. Когда Цартен Анрок отправился своей дорогой, а мы вошли в такой знакомый ей Варский лес, Филисити повеселела, и недовольные окрики dassa совершенно перестали задевать ее.
Не получив должной реакции на свои извинения, юноша состроил рожицу и хмуро продолжил двигаться дальше.
- Меня интересует один вопрос, - запыхавшись, заговорил Роанар, когда мы прошли еще час в таком темпе, - как мы будем передвигаться в темноте? Здесь и при свете дня-то с трудом что-то можно увидеть.
Как будто в доказательство, арбалетчик запнулся о торчащую из земли корягу и, охнув, неуклюже шлепнулся вниз, подняв вокруг себя ворох старой листвы. Мы остановились.