Немой Paris (СИ)
Ветер усилился – ветка дерева ударило в окно, молния ослепила, а из-за грома стекло завибрировало, и мне показалось, что оно вот-вот разобьётся, но ничего не произошло.
Я вдруг подумал о том, как же это тяжело вот так сидеть в этой маленькой квартире одному, в тишине, не имея возможности даже поговорить самому с собой. И на меня вдруг накатила такая жалость к этому мальчишке, что защемило сердце.
А потом я подумал о его родных и друзьях, которые, возможно, приходят сюда, с которыми он гуляет и общается с помощью телефона, и мне стало легче.
Если бы я был на его месте, я бы не позволил себя жалеть.
Билл вернулся через пять минут. Теперь на нём была серая футболка и сёрферские чёрные шорты с карманами. Он сделал себе чай и сел напротив меня, я заметил, как он снова пристально наблюдает за движением моих рук. Я наблюдаю за ним, а он, как мои пальцы хватают печенье, относят его ко рту, вторая рука поднимает кружку, ставит её на стол, затем снова печенье, пальцы стучат по поверхности, замирают.
Я улыбнулся. Он действительно, как котёнок.
- Тебе нравятся мои руки?
Мальчишка вскинул голову, смотря на меня, и коротко кивнул, затем плавно застучал пальцами по столу, словно играя на рояле.
- О, нет, - я покачал головой. – Я играю на гитаре. Я говорил, что я музыкант. У меня сольная карьера.
Билл запустил руку в карман и достал сотовый, что-то печатая. Затем показал мне.
«Сыграешь?»
Я вскинул бровь.
- У тебя есть гитара?
Он кивнул, указывая в сторону спальни.
- Ладно. Если хочешь.
Он улыбнулся, склоняя голову к плечу, - я снова заметил шрам, отсюда он выглядел больше. Поняв, куда я смотрю, мальчишка опустил голову и встал, забирая мою пустую кружку и ставя её в раковину. Я не стал ничего спрашивать – он поманил меня за собой, и я, поднявшись, плотнее укутался в плед и пошёл за ним, невольно утыкаясь носом в ткань, пропитанную запахом мальчишки.
Он пах лимонными леденцами и сигаретным дымом. Он пах осенью.
Часть 7
Tim David Weller – I won`t let you go (James Morrison cover)
Билл открыл дверь своей спальни и первым скрылся в ней, словно утопая в полумраке. Я, шлёпая босыми ногами по холодному полу и продолжая кутаться в плед, проскользнул следом, прикрывая дверь. Из-за грозы здесь было темно, не смотря на то, что сейчас было не больше часа дня. Мальчишка бесшумно скользнул к столу и включил ночник, указывая рукой в сторону двуспальной кровати, которая занимала почти всё пространство этой комнаты. Я неспешно пересёк её, ощущая под ногами приятный ковёр, и присел на самый край. Напротив меня стоял небольшой телевизор с DVD, рядом в углу шкаф, наверное, с одеждой, справа от меня у окна письменный стол, на котором я разглядел какие-то книги, ноутбук и прочую мелочь. Слева комод – на нём фотография в рамке, на которой была изображена какая-то женщина с прямыми чёрными волосами, наверное, мама Билла. Мне сразу стало интересно, где она сейчас, что делает, улыбается ли точно так же, как на фото? И почему не живёт вместе с сыном, обрекая его на молчаливое одиночество?
У меня было столько вопросов – я хотел знать всё об этом мальчишке, но вот сомневался, захочет ли он открыться мне? Мы ведь знакомы всего ничего, хотя мне кажется, что я знаю его всю свою жизнь. И даже больше. Возможно, когда-то давно, в прошлой жизни, мы с ним были знакомы, возможно, были родственниками или хорошими друзьями. Или любовниками.
Ведь не может же меня так сильно тянуть к нему просто так? И, кажется, его ко мне тоже влечёт, ведь не стал бы он в такую погоду выходить на улицу ради кого-то или звать к себе домой.
Или, может быть, ему просто одиноко?
Билл пересёк комнату и достал из-за шкафа гитару, тут же возвращаясь ко мне. Я взял инструмент и пристроил к себе на колени, чтобы было удобнее играть, затем зажал пальцами пару струн и провёл правой рукой по ним – на волю вырвалось пара нот.
Мальчишка плюхнулся на пол у моих ног, садясь в позу лотоса, и выжидающе уставился на меня. Я хотел уже спросить, почему он не сел на кровать, но подумал, что это из-за того, что ему хотелось лучше видеть мои руки.
Ещё никого в моей жизни настолько сильно не привлекали мои руки. Кажется, мальчишка записался в фанаты, только не ко мне, а к моим пальцам. Как же забавно и мило, просто до дрожи.
Я улыбнулся и постучал пальцами по дереву гитары – она была старой, акустической, с облезлой красной краской, но на удивление настроенная, словно ею не редко пользовались.
Поразмыслив над тем, какую же мелодию сыграть, я решил, что подойдёт одна из моих любимых. Я её исполнял, когда только начинал выступать. Вспомнив ноты, я вдохнул в себя воздух, и начал плавно перебирать пальцами струны, незаметно постукивая ногой по полу в такт песни.
- Когда всё плохо, - тихо запел я, прикрывая глаза. – Найди время поддержать себя. Найди немного времени оглянуться вокруг. Пока это не пройдёт, - я быстро скользнул языком по губам, машинально перебирая пальцами. – Ты не сдаёшься, но пока что продолжаешь погружаться в депрессию. Помнишь, как ты спас меня от всех моих ошибок? Если это любовь, просто отдайся чувствам. И если это судьба, то мы поймём. Сейчас не время быть одному, одному, да… Я не отпущу тебя, - я приоткрыл веки и взглянул на Билла – он пристально наблюдал за моими руками, словно под гипнозом. Улыбка тронула мои губы. – Произнеси эти слова, произнеси их так, как будто больше ничего не имеет значения. Закрой глаза и тогда, может быть, поверишь в то, что выход есть, - Билл подался чуть вперёд, чтобы ближе оказаться к гитаре, и заворожено следил за тем, как я перебираю струны, словно кот за ниточкой или солнечным зайчиком. – Открой, открой мне своё сердце. Позволь чувствам вылиться наружу, мне всё это важно. Если небо падает, просто возьми меня за руку и крепко держи, - мальчишка протянул свою руку, но его пальцы замерли, и он покраснел. – Ты не будешь один, один, да! Я не отпущу тебя… - я снова прикрываю веки, начиная петь громче и сильнее, чтобы перекричать гром. Если ты чувствуешь, что надежда угасает, и ты слишком слаб, чтобы бороться, а все друзья, на которых ты рассчитывал, сбежали, я буду рядом, не уйду, я всегда буду поддерживать тебя.
И когда последний звук припева вырывался из моего рта на свободу, растворяясь в пространстве, я почувствовал, как моих губ коснулся совсем мимолётный поцелуй – я приоткрыл веки и встретился глазами с Биллом – они были широко распахнуты, но мальчишка не двигался, и, кажется, даже не дышал, словно кукла. Я приподнял руку и осторожно коснулся пальчиками щеки парня, медленно убирая прядь его волос за ушко с той стороны, где не было шрама, - мальчишка шумно выдохнул (оказывается, он действительно не дышал всё это время), и меня обожгло его горячее дыхание. Он не двигался – его губы просто касались моих, и я даже не был уверен, поцелуй ли это, но Билл был настолько близко, что сердце начинало подводить, сбиваясь с привычного ритма.