Аляска (СИ)
Мои подопечные выходили из туалета с расширенными от ужаса глазами. Одна пожилая чопорная англичанка как-то сказала мне:
- Еxcuse me, Olga, but it is an Asian toilet! Unthinkable! In the center of your capital! (Извините, Оля, но это азиатский туалет! Немыслимо! В центре вашей столицы!)
Я стыдливо молчала.
Ну, а в остальном иностранцы оставались довольны времяпровождением в Кремле. Я хорошо справлялась со своей работой и тихо этому радовалась. Правда, частенько настроение омрачало навязчивое ухаживание молодых иностранцев-мужчин. Их в любой делегации было немало.
- Оля, что вы делаете сегодня вечером? - приставали они ко мне. - Разрешите пригласить вас в ресторан!
В обращении с ними я не могла позволить себе нелицеприятную жесткость. Она годилась, чтобы отвадить какого-нибудь надоедливого студента текстильного института. Но иностранцев я должна была только мягко увещевать. В ином случае можно было лишиться работы. Я деликатно отказывалась от свиданий, ссылалась на занятость, приводила десятки причин невозможности встречи. Ну, а если все-таки не удавалось отвязаться, просто незаметно исчезала после окончания экскурсии. Опыт у меня был. Мы с Мишкой Ефремовым когда-то не раз проделывали такое с иностранцами!
Вот так я жила, училась и работала в течение всего учебного года.
В апреле я отметила свое совершеннолетие. И теперь имела полное право выйти замуж за Отари. Мысли об этом грели мне душу.
В июне я сдала экзаменационную сессию. Наступили летние каникулы. Я посчитала деньги, накопленные на поездку. Их оказалось столько, сколько нужно, - четыреста рублей. Помощь отца и тети Наташи не понадобилась.
Я с благодарностью подумала об Олеге Васильевиче.
Настало время собираться в дорогу.
***
Самый массовый советский авиалайнер Ту-154 уносил меня от Москвы к Владивостоку. В багажном отделении самолета лежали все мои покупки для Отари. В сумке-тележке из плотной клетчатой материи уместились объемные вещи: теплое белье, несколько блоков сигарет 'Прима', вафельные торты, упаковки индийского чая. А в хозяйственную сумку из синтетической сетки красного цвета я насыпала пять килограммов карамелек разных сортов. Конечно, намного удобнее было бы использовать полиэтиленовый пакет с ручками. С изображением, например, актера Михаила Боярского! В те времена такая штучка в руках была высшим шиком. Но об этом я даже не думала: дефицит!
На коленях у меня стояла женская кожаная сумка-баул. В нее помимо кошелька и косметики я засунула свое полотенце, летний комбинезон, джинсы с майкой и смену нижнего белья.
По дороге из дома в аэропорт Домодедово я оценила, насколько тяжело и неудобно тащить весь этот багаж. Одной рукой я тянула за собой сумку-тележку, другую оттягивала пятикилограммовая хозяйственная сумка. На плече болтался набитый доверху баул. Я выбилась из сил, пока добралась до аэропорта.
В Москве стояла тридцатиградусная жара. Поэтому в дорогу я оделась весьма легкомысленно. На мне был сарафан с лямками и босоножки на подошве-танкетке. Зонт с собой я не взяла. Зачем? Почему-то я думала, что в Приморье стоит такая же жаркая и сухая погода, как в Москве. Но, как оказалось, первая половина лета во Владивостоке - всегда пасмурная, дождливая и прохладная. Об этом рассказал мужчина, который сидел в самолете рядом со мной.
- Сейчас во Владике только держись, - говорил он. - То и дело с неба льет! Сыро, туманы!
Я летела туда легко одетая и без зонта. Комбинезон или джинсы с майкой, что лежали в бауле, были в условиях непогоды жалкой заменой сарафану...
- А вы положите сумочку на полку! - вывел меня из задумчивости попутчик. - Хотите, подсоблю?
Это был ничем не примечательный малый лет тридцати по имени Иван с очень простыми манерами и речами. Он начал приставать ко мне с разговорами сразу же, как мы взлетели. Рассказал, что работает во Владивостоке мастером на судоремонтном заводе, задавал дурацкие вопросы, угощал конфетами, делал комплименты и болтал без умолку. В общем, откровенно и неуклюже меня клеил.
Я подумала и решила не отвергать его знаки внимания. Ссориться с ним - себе дороже: все-таки лететь вместе несколько часов. К тому же он был аборигеном Приморья, и его знания могли пригодиться.
'Надо спросить, как добраться от Владивостока до Славянки!' - подумала я и благосклонно протянула ему баул. Он лихо вскочил, геройски выпятил грудь и закинул его на полку для ручной клади.
- В поселок от аэропорта раз в сутки автобус ходит, - охотно затрещал Иван в ответ на мой вопрос. - Но билеты на него только по паспорту продают. И только тем, кто в Приморском крае прописан. А без местной прописки в Славянку не пускают. Она в запретной зоне находится. Я там поработал пару месяцев на стройке. Такая дыра! - Он озабоченно сморщился и почесал короткопалой лапой в затылке. - Эту зону военные охраняют. Километрах в тридцати от поселка у них КПП. Там они любой транспорт останавливают и документы проверяют. У вас приморская прописка есть?
Я отрицательно покачала головой. Он глупо хохотнул:
- Тогда вам дорожка туда не светит!
Это была вторая плохая новость, которую он мне сообщил. Она была намного хуже известия о том, что добираться до Славянки мне придется под дождем. Выходит, план поездки к Отари был провальным! Я расстроилась, но виду не подала.
- Ничего. Придумаю что-нибудь.
Я могла поехать в Славянку не на автобусе, а на такси. Водитель спрашивать паспорт не будет. Но как миновать КПП?
- А вы к кому туда едете? - живо полюбопытствовал Иван. - В такую даль?
- К родным, - лаконично ответила я.
- Ничего себе родные! - снова зачесал мой попутчик в голове. - Не сказали, что в запретной зоне живут! Что же вы теперь делать будете?
Я не ответила. Напряженно думала как раз о том, что же мне теперь делать.
Мы летели уже несколько часов. Стюардесса принесла бутерброды и лимонад. Я перекусила и задремала. Разбудил меня громкий женский голос из динамика:
- Уважаемые пассажиры! Из-за неблагоприятных метеоусловий во Владивостоке наш самолет делает вынужденную посадку в Хабаровске. Полет продолжится, как только позволит погода. В ожидании рейса...
Стюардесса продолжала что-то говорить о нашем размещении в аэропорту, про погоду в Хабаровске, но я уже ничего не слышала. Сердце бешено колотилось, ладони вспотели. Я дико испугалась: а вдруг стюардесса лжет и наш самолет терпит крушение?!
- Иван, что происходит?! - шепотом вскрикнула я. И вспомнила, как пятилетней девочкой ездила одна на метро к тете Наташе. Иногда случалось так, что поезд подходил к станции, двери вагонов открывались, и машинист объявлял:
- Поезд дальше не идет, просьба освободить вагоны!
Я всегда боялась этих непредвиденных остановок. Мне в таких случаях казалось, что в метро случилось что-то ужасное, и мне теперь из него не выбраться. Я выходила из вагона на ватных ногах и, дрожа от страха, ждала следующего поезда. Успокаивалась только тогда, когда доезжала до своей станции.
Иван не обратил внимания на мой испуг, а с раздражением проговорил:
- Да небось во Владике ливень! У нас летом без этого не обходится. Теперь часа на три в Хабаровске зависнем! Я уж налетался здесь, знаю!
Его искренняя досада подействовала на меня успокаивающе. Он нисколько не сомневался в том, что причина внеплановой посадки - неблагоприятные погодные условия во Владивостоке. По его словам, обычное дело. А опыту аборигена Приморья можно было доверять.
Самолет начал снижаться. Я посмотрела на часы: московское время - одиннадцать вечера. Мы вылетели в 16:00, пересекли несколько часовых поясов...
- Сколько сейчас времени в Хабаровске? - спросила я.
- Как и во Владике, шесть утра, - сразу же ответил Иван. Он быстро свыкся с мыслью о вынужденной посадке и теперь смотрел на меня с хитрой улыбкой. - Послушайте, Оля... Нам в Хабаровске долго торчать придется... Вы хотите добраться до Славянки?
- Ну да, - осторожно ответила я, соображая, в чем здесь подвох.