Дело частного обвинения (сборник)
– Владимир Александрович, дорогуша, – Илья Михайлович говорил, барственно грассируя и несколько нарочито растягивая гласные, – вы как предпочитаете – прямо сейчас к делу или немножко еще погреться?
Этим вопросом, оборвав на полуслове очередную байку Фридмана – Алик даже поперхнулся от такой внезапной бестактности, – он круто, по-хозяйски изменил атмосферу вечера, высветил реальный «расклад». В общем, распределение ролей для Виноградова особой тайной не являлось – старого приятеля, вероятно, даже не посвящая в детали, использовали в качестве наживки. Манус являлся для обеих сторон гарантом безопасности и серьёзности намерений. Илья Михайлович, очевидно, был тут за главного, а вот блондин с кровожадной киской на груди… Для телохранителя – староват, такому впору открывать собственную школу карате или рукопашного боя. И не торгаш – нет в глазах суетливых живчиков, непременных спутников любого «делового» (слава богу, на спекулянтов, магазинных жуликов и прочую шушеру Виноградов в свое время насмотрелся). Нехорошие, кстати, глаза. Прохладные.
– Как скажете… Вы хозяин. – Владимир Александрович, придерживая спадающую с плеча простыню, взял со стола банку «Туборга».
– Тогда мы сейчас – еще заходик, а всеми уважаемый и любимый Алик пока соберется, оденется… Миша, вы его проводите?
– Разумеется. Только я тогда уже не вернусь. – Манус встал, перекатывая под смуглой упругой кожей бугры не знакомых с анаболиками мускулов. – Жена ждет.
– Миш, а она от твоего здоровья на стенку еще не лезет? – Фридман, поначалу виновато следивший за реакцией Виноградова, а теперь, понявший, что такой поворот приятеля устраивает или по меньшей мере не пугает, вновь взял привычный фамильярный тон.
– Нет, Алик. Я женат уже пятый год. – Манус говорил серьезно, как если бы отчитывался на тренерском совете о ходе выполнения предолимпийского графика. – Со свадьбы взял за правило – секс каждый, вечер. Поначалу было трудно, но потом втянулся… Пойдем-ка, брат.
– Мы тут все выключим и закроем, Миша! – крикнул вдогонку Илья Михайлович. – Или как?
– Не надо только ничего трогать. – Дверь, за которой только что скрылись Манус и Фридман, внезапно вновь отворилась и в щель просунулась озабоченная физиономия спортсмена. – В двенадцать придет бабуська, все уберет, помоет, обесточит. Будете уходить – просто защелку хлопните посильней.
– Добро! – Это короткое слово выбросил, как выплюнул, до того почти все время молчавший блондин. В голосе его явственно звякнули командирские решительные нотки… сдобренные изрядной долей нетерпеливой раздражительности. Дверь закрылась.
– Баня – потом. Времени мало. Илья, переходите прямо к делу.
Илья Михайлович нервно дернулся, подобрал животик. Виноградову даже показалось, что сейчас он вскочит, вытянет руки по швам и гаркнет: «Есть!» На какое-то мгновение, представив себе эту сцену, Владимир Александрович развеселился, но…
– Дорогуша, убийство нашего общего знакомого Контровского заказал и оплатил Виктор Викторович Сухарев.
Виноградов не обольщался насчет приятного и легкомысленного начала вечера, но чтобы так… Он даже не попытался скрыть свою ошарашенность.
– Однако! Заявочка серьезная.
– За базар, как говорят блатные, отвечаем. Но прежде чем продолжить – стоит ведь, да? – хотелось бы заручиться некоторыми гарантиями.
– Ну?
– Всего-навсего – ваше честное слово, что сведения, которые получите, не используете в ущерб тем, кто их сообщил.
– Со скрипом, но – приемлемо.
– Кроме того, получив доказательства виновности упомянутого лида и удовлетворив вполне понятное чувство справедливой мести, вы прекращаете дальнейшее копание в этой истории.
– Заинтриговали… Ладно, согласен. Но ведь если клиент попадет ко мне – не боитесь, что многих за собой потащит? Специально я ему рот затыкать не буду, тем более – начальство.
– Наши проблемы, – вмешался в разговор блондин, демонстративно взял с серванта массивные золотые часы и начал пристегивать ремешок. – Времени в обрез.
– Да-да, – засуетился Илья Михайлович. – Видите ли, Владимир Александрович, я представляю в Союзе фирму «Эриксон-балтик». Мы импортируем из Скандинавии игровые автоматы… У вас на Морском вокзале, кстати, тоже стоят наши…
Виноградов мгновенно вспомнил влажно-теплые ксерокопии арендных договоров, грузовые документы – инофирма гнала паромами через морские ворота страны десятки контейнеров с компьютерными играми и «однорукими бандитами», с детства приобщая нас, сирых, к достижениям западной цивилизации. За бешеные деньги и еще более фантастические взятки жадная стая кооператоров-прилипал растаскивала контейнеры по городам и весям от Мурманска до Свердловска и Еревана. Пузатые дяди в «пропитках», сопливые школяры – и у тех, и у других карманы опустошались пусть даже не мгновенно, но неотвратимо. Пароходство как постоянный деловой партнер получало зал игровых автоматов практически бесплатно, пополняя за счет чужих пороков и страстей небогатый фонд своего социального развития. Виноградов вспомнил также инициалы и фамилию под документами фирмы.
– Вы – Домантович?
– Правильно.
– А вы? – Виноградов повернулся к третьему собеседнику. – Вероятно, Эриксон?
– Разумеется, нет. Я Виктор Судниекс, гражданин Швеции. Если это для вас так уж важно… Я руковожу отделом безопасности шведско-советского филиала фирмы.
– А это правда, что у нас пишут – игорный бизнес на Западе контролируется мафией? Ну там – казино, притоны…
– Простите, Владимир Александрович, вы дурака изображаете, чтобы время выиграть? Или еще почему-нибудь?
– Простите. Все, больше не буду.
– Продолжайте, Илья.
– Так вот, Константин Георгиевич Контровский работал в нашей фирме, даже точнее – в «аппарате» господина Судниекса. Некоторое время назад у нас возникли… скажем так, определенные недоразумения со «Спорттуром».
– «Спорттур» – это Тамарин?
– Владимир Александрович, не секрет ведь, что за «деревянные» рубли сейчас приличную охрану не нанять. А Тамарин – это гарантия нормального бизнеса, это – имя. Поэтому и родился «Спорттур» – вроде как дочернее предприятие с определенным процентом прибыли от общего оборота. Ребята обеспечивали порядок, Сухарев придавал всему этому респектабельность – и в сами операции с игровыми автоматами «Спорттур» не встревал. Но в январе ко мне неожиданно обратился Сухарев с просьбой… Собственно, он сказал, что это личная просьба Тамарина – пропустить через него два-три контейнера с «однорукими» не по бумагам, а живьем.
– С чего это вдруг?
– Вроде как в Закавказье у них шикарный сбыт высветился… Да нет, в общем, понятно – Тамарину же даже на зону сообщают, какая это «сладкая» тема, а он человек с размахом – решил, как мы подумали, самостоятельно нажиться, минуя нас.
– С бандитами – с ними всегда так. Того и гляди – прирежут дойную коровку.
– Неуместная ирония. Тем не менее – вы правы. Короче, мы решили не ссориться, выделить прямо с теплохода, через вашу таможню на Морском вокзале получил. Я специально посмотрел – в «фуры» загрузили и транзитом – на юг. И все бы ничего…
– Неделю назад к нам в Стокгольме обратился только что прибывший эмигрант из бывших кавказских боевиков. – Судниекс в течение разговора успел надеть белье и теперь застегивал пуговки белоснежной сорочки. – Он нес какую-то ахинею – благодарил за помощь в борьбе, просил еще… В конце концов выяснилось – в контейнерах, пришедших по документам в адрес Сухаревского «Спорттура» и отправленных им в Закавказье, помимо наших игровых автоматов было упаковано оружие.
– Что, простите?
– Оружие. Пистолеты в основном и припас к ним. Систему и модель назвать?
– Догадываюсь, – перед глазами Виноградова промелькнуло: сквер, скамейка, справка КГБ.
– Тем лучше. Технически это было несложно – контейнеры под пломбой, досматривают их таможенники без особого пристрастия – репутация фирмы прекрасная, никогда – ничего. А что там внутри каждого агрегата – рентгеном не просветишь, собачка не унюхает.