Ковен заблудших ведьм

– Не я спасаю, а мы, – поправила меня она.
– Но ты ведь говорила, что будущее не статично… Вдруг я сделаю что-то не так и вся та линия, которой ты нас ведешь, пойдет под откос? Если будущее вновь переменится…
Зои застыла у раскрытого ящичка тумбы и, бросив взгляд на свои чемоданы, решила ненадолго отложить сборы. Сев рядом, она взяла меня за руку, и я лишний раз удивилась, какой горячей может быть ее кожа. Словно меня касалась огненная саламандра, а там, внутри нее, – пламя, рвущееся наружу и готовое сжечь все на своем пути.
– Не все будущее такое подвижное, – сказала она, играясь с моим золотым браслетом, в котором спали гримы, налопавшись за завтраком бекона. – Есть и нечто статичное. Представь себе мост: опора, а над ней конструкция. Конструкцию можно менять, ремонтировать, но вот снесешь опору – и всего моста не станет.
– Хочешь сказать, бывают моменты будущего, которые не изменить, как бы ты ни пытался? – нахмурилась я, не понимая, приободряет меня это или еще больше тревожит.
– Ну почему же… Пытаться предотвратить и просто жить, следуя своей судьбе, начертанной в Книге жизней, – это не одно и то же.
– И что же в моей жизни за момент такой, который служит точкой опоры для дальнейших событий?
– Чарли, – загадочно улыбнулась Зои.
– Чарли? – прыснула я. – Что за имя такое дурацкое? Я заведу собаку?
– Через пять лет узнаешь. У меня есть еще несколько имен в запасе… Больше, чем ты готова сейчас услышать.
Я почувствовала, как от лица отхлынула кровь, но Зои вскочила с постели и вернулась к сборам. Взглянув на список, такой длинный, что он больше походил на продуктовый, я проверила время: в запасе еще оставалось полчаса.
– Не знаю, как выдержу это без тебя, – пробормотала я, принявшись помогать Зои. Ее косметичку едва удалось утрамбовать: румян и помад всех цветов радуги оказалось в два раза больше, чем у меня. Это было почти обидно.
– Под «этим» ты подразумеваешь Тюльпану? – пошутила Зои, но я не нашла сил улыбнуться в ответ.
Убрав в чемодан шкатулку с бренчащими украшениями, я огляделась и вспомнила про остывший котелок – единственное неприбранное «пятно». Зои порхала из угла в угол, напрочь забыв об уборке после ритуала, и я решила облегчить ей задачу. Села на корточки подле котелка и, протерев от копоти старой тряпкой, заглянула внутрь.
Возможно, это было не просто мое чистоплюйство – это был зов. Интуиция. Как ведьму, меня тянуло все ведьмовское: подсмотреть за чужим колдовством, понюхать ингредиенты, оценить свойства, запомнить и, может быть, записать на будущее. Но сейчас я следовала за своим чутьем и, перебирая обугленные ингредиенты, заворачивала их в тряпку, чтобы затем выкинуть.
Перья, болотный рогоз, гранатовая кожура, расплавленный воск, червленая монета, куриные потроха…
А еще записка, наполовину съеденная огнем, написанная кровью и смоченная в терпком алкоголе. Я узнала лишь призывное веве Барона Субботы – надгробие с крестами по бокам, – но остальные символы были незнакомы. Прочесть можно было лишь подпись, выведенную безукоризненным курсивом: «Мари Лаво».
Что-то внутри неприятно затрепетало – мышиные лапки сомнений принялись драть грудную клетку изнутри.
– Мари, – шепнула я, последовав за предчувствием, и Зои, копающаяся в шкафчиках туалетного столика, резко обернулась:
– Да?
Она слишком поздно поняла свою ошибку и, оторопев, опустила глаза на записку Барону в моих руках. В отражении мозаичных окон, превращающих солнечный свет в хоровод бликов и теней, я увидела, как сузились ее зрачки, сделавшись вертикальными.
– Возьми с собой пальто на всякий случай, – выдавила я, берясь за вешалки в шкафу, чтобы хоть чем-то занять предательски задрожавшие руки. – Вдруг задержишься до наступления осени? В Новом Орлеане тоже бывает прохладно…
Лес, полный блуждающих огоньков, и Ферн, показывающая мне происходящее на берегу Шамплейн через волшебное зеркало. Костяной череп, светящийся в кулаке Зои, как керосиновая лампа. Яркий перламутровый свет, томящийся в нем годами, перетекал в нее и распирал изнутри. Он нес с собой величие потомственных землевладельцев и отчаяние гаитянских рабов. Он нес хитрость и жертвы, из которых было сплетено естество вуду. Нес жар ритуального пламени, сумерки древних богов, которые некогда были людьми, и необъятную мощь, которую боялись и почитали поколения смертных. Как божественный дух заключен в плоти, так и магия была заключена в тех рассыпающихся костях.
И не только магия.
Другой стиль в одежде. Другое поведение – больше спокойствия, меньше суеты. Отказ от порошка, без которого Зои раньше не могла обойтись и дня. Вуду-ритуалы, которые она никогда не практиковала раньше. Мамбо.
«С тобой все нормально, Зои?» – спросил Коул однажды, видя, но не осознавая. Тот же вопрос встал у меня поперек горла, как рыбья кость. Однажды Рафаэль сказал, что Мари Лаво притворялась собственной дочерью, чтобы обмануть смертных… Могла ли она так же обмануть ведьм и собственных детей? Была ли Зои всегда Мари? Или стала ею в тот миг, как приняла свою истинную силу?
Аврора придумала Шепот, чтобы продлить свое бессмертие. На что была способна та, кого чествовали сами лоа, можно было только догадываться.
«Не лезь в то, в чем не разбираешься», – повторила я себе первую заповедь матери, а затем вспомнила и вторую: «Уважай чужие тайны, чтобы уважали твои».
Зои – точнее, Мари Лаво – вздохнула, догадываясь, что я болтаю о пальто и осени, чтобы заполнить вакуум, образовавшийся в комнате. «Она все поняла», – подумали мы обе. Забрав у меня вешалки и бросив их на кровать, Зои мягко развернула меня к себе.
– Ты моя сестра, – сказала она, и глаза ее светились, как солнце. – Стала ею в тот самый момент, как я принесла тебе клятву, и будешь ею до конца. Я не брошу тебя в беде. Это ведь главное, правда?
Я кивнула, на мгновение сцепив наши руки вместе, как знак согласия. Это ли главное? Да… Только это.
– Я предупрежу Сэма о твоем отъезде, но вымаливать у него прощение ты будешь сама, – бросила я уже на пороге комнаты, надеясь, что продолжу после сегодняшнего спокойно спать по ночам.
Время поджимало. Развернув список, помеченный Зои, я взлетела на чердак, впервые не предавшись при этом гнетущему чувству утраты. В воздухе еще пахло забродившими ягодами, а глубже, на ясеневом столе, лежали талисманы и мешочки сухоцветов, разложенные Рашель – она не успела прибраться, когда на Шамплейн налетела псиная свора Ферн. Стараясь не замечать следы ее недавнего пребывания, которые у меня не хватало духу убрать, я принялась рыться в шкафчиках, собирая необходимое.
– Горный хрусталь, рута, верба с Пальмового воскресенья… Так, это есть. А где же ракушки?
Пришлось побегать по дому, сгребая в плетеную корзинку для пикника все, что удавалось найти из километрового списка Тюльпаны. Захватив в последнюю очередь церемониальное покрывало из дрожащего шелка, я проверила список и спустилась вниз, волоча за собой по ступенькам плотно набитую корзину, которую мне не хватало сил оторвать от пола.