Ковен заблудших ведьм
– Еще чего! Я еще только за калеками не прятался, – фыркнул Сэм без обиняков.
Коул скривился и вперил слепой взгляд в дубовую дверь, которая не поддавалась ни рьяному ветру, ни звуку горна, сотрясающему близлежащие городки. Особняк несколько веков служил неприступной крепостью и должен был прослужить еще столько же. Даже малое сомнение в этом оскорбляло память моих предков: десятки ведьм Шамплейн ткали защиту этого дома, как из пряжи. Нить за нитью они окутывали его, делая недостижимым для злых сил и тех, кто хотел причинить нам вред. Каждая ведьма могла чувствовать себя здесь в безопасности. Однако… «Ничто не вечно», – любила повторять мама. Неужели наш ковен тоже?
– Я не смогу сражаться, Одри, – предупредил меня Диего, когда нас едва не смело порывом ветра, бушующего в доме, как на открытом холме. Он принес с собой запах могильной земли и гниющих листьев. Диего пригибался к полу, обессилевший. – Либо я удерживаю Рашель в этом мире, либо сражаюсь. Третьего не дано.
– Я – лучшее, что вы можете противопоставить Ферн на поле боя, – заявила Рашель самоуверенно, выставив катану. – Но ты не должен рисковать собой или кем-то другим, Диего. Если почувствуешь, что давление слишком велико, – отпускай.
Он кивнул, а я, не готовая мириться с таким поворотом событий, уставилась на Рашель. Но она уже отвернулась к лестнице, не заметив этого, и принялась раздавать указания:
– Диего, Морган, вы идете на чердак. Запритесь в кабинете Виктории. Ваше прямое участие не требуется. Задача Диего – поддерживать мои силы, а ты, милая, – она взглянула на Морган, растерянно прижимающую к себе гримуар, и при виде ее оленьих глаз жесткое лицо Рашель смягчилось, – отыщи в книге лучшее защитное заклинание и постарайся восстановить защиту дома, но только не высовывайся, поняла?
Девочка кивнула, и тяжелая рука Диего в агатовых перстнях легла ей на плечо. Вымученно улыбнувшись, он подтолкнул Морган к лестнице и поспешил следом.
– Зои, – Рашель обернулась к ней, все еще пребывающей в магической прострации: зрачки ее бегали, будто она лихорадочно листала альбом с картинками. – Следи за ними. Говори мне все, что видишь. А ты, Сэм, считай себя ее личным атташе.
Сэм снял «глок» с предохранителя, демонстрируя свою готовность, и пришел черед Гидеона с Коулом:
– А вы, мальчики, не должны отходить от Одри ни на шаг. Цель того, кто явился сюда, – наша Верховная. Если Джулиан тоже здесь, он доберется до Одри любой ценой. Вы должны быть начеку и… Гидеон, ты слушаешь?
Тот смотрел куда-то сквозь Рашель, погруженный в свои мысли, но пришел в чувство от толчка Коула под ребра.
– Да-да, я готов.
– Отлично. Запомните вот что…
Слова Рашель растворились в белом шуме. Всем моим вниманием завладела маленькая полупрозрачная фигурка мальчика. Он стоял на ступеньках лестницы и обнимал медвежонка с пуговицей вместо одного глаза.
«Одри!» – позвал он.
Я развернулась, застыв напротив него, и часто-часто заморгала, пытаясь прогнать наваждение.
«Одри, я замерз, – проныл мальчик, сильнее прижимая к себе медведя. – Закрой окна, пожалуйста».
Волнистые пшеничные волосы, выгоревшие на солнце тем знойным летом, что предшествовало его смерти. Сердцевидное личико, синяя пижама с пестрыми лягушками и, главное, фамильные серые глаза, которые говорили все о нашем происхождении, избавляя от необходимости представляться.
Не узнать в призраке моего младшего брата Ноа было невозможно.
– Одри?.. Что-то не так?
Рашель проследила за моим взглядом, но, как и ожидалось, ничего на лестнице не увидела.
Я глубоко вздохнула, провожая глазами пятилетнего малыша. Взбегая по ступенькам, непомерно высоким, он то и дело спотыкался, как и при жизни. С трудом заставив себя отвернуться, я натолкнулась на выражение непонимания, застывшее на лицах друзей.
– Ну? – вздернула бровь Тюльпана, показывая, что они все ждут только меня.
Но был кое-кто, кто ждал меня гораздо сильнее.
– Мне надо закрыть окна в доме.
– Чего? – хором отреагировали Гидеон, Коул, Рашель и Тюльпана.
Ох, это будет непросто.
– Ты ведь сказала, я ваша Верховная, – напомнила я Рашель, и, судя по тому, как сморщился ее нос, ей не понравилось, как ловко я обратила ее слова против нее же. – Я знаю, что надо делать, и сейчас мне нужно наверх… Просто поверьте мне. Все в норме, Рашель.
Удивительно, но впервые этих слов хватило, чтобы подозрение и смятение в ее глазах улеглись. Она сдержанно кивнула и, хотя по-прежнему не понимала моих планов, бросила взгляд на Коула с Гидеоном.
– Они все равно должны пойти с тобой. Это не обсуждается.
– Хорошо, пусть так.
– Я тоже могу пойти, – вдруг подал голос Исаак, высунувшись из-за колонны: в густой темноте были видны лишь его очки. Они отсвечивали, мешая увидеть, напуган он или полон решимости. Но судя по тому, как Исаак сжал в руке до дрожи знакомый титановый циферблат, это была все-таки решимость. Я почувствовала ужас при виде проклятых часов, прежде спрятанных в шкатулке в моей спальне. После инцидента в Кливленде трещина на них расползлась еще больше: они явно были сломаны, а оттого становились еще опаснее. – Я могу пригодиться вам, если…
– Если что? – огрызнулась Рашель, и Исаак сник под ее холодным взглядом. – Наденешь проклятые часы и впустишь в свое тело диббука? Ты в своем уме?! Не хватало нам еще с тобой бороться!
– Я могу подчинить демона! В прошлый раз у меня почти получилось…
– В прошлый раз Коул отрезал тебе руку, – напомнила Рашель сухо и выхватила у него часы. – Нет. Это исключено. Ступай к Диего и Морган – им может потребоваться даже твоя помощь.
Исаак насупился от мимолетного, но очень обидного «даже» и скомканно извинился передо мной, прежде чем неохотно выполнить поручение Рашель и уйти.
– Эй, а я? – воскликнула Тюльпана, подняв руку. – Обо мне все забыли? Я вообще-то тоже часть ковена!
– Надо же! С каких пор ты стала считать себя его частью? – ощетинилась Рашель. – Мне на той стороне открывался прекрасный вид на все твои жалкие попытки свергнуть Аврору. Не думай, что я отпущу тебя защищать Одри. Будешь здесь со мной встречать Ферн и защищать сердце Шамплейн.
– Ты что, мне не доверяешь?
– Какая проницательность!
Тюльпана закатила глаза так, что на миг я увидела лишь белки ее глаз. А тем временем мороз распростер свои липкие лапки вдоль моего позвоночника, подобравшись к затылку, когда вновь раздался детский зов:
«Одри, ты идешь?»
– Вот, – сказала я, сняв с себя золотой браслет и застегнув его на запястье Рашель быстрым движением. – Они тебе помогут.
Тьма, откликнувшись на призыв, заструилась по драгоценному металлу и расползлась в стороны, принимая форму трех демонических котов. Рашель, незнакомая с гримами лично, поморщилась, когда они невесомо взобрались по ее спине. Их красные глаза горели жаждой и голодом – все как всегда. Вот только оскаленные слюнявые морды выглядели особенно недовольными.