Черный старатель
Я закрыл описание контейнера и перешел к следующей строке базы, но на открывшееся объемное изображение даже не взглянул. Итак, что мы имеем? Гадать о конкретных буквах и цифрах, отсутствующих в маркировке моего артефакта, можно было сколько угодно, но пока что единственным разумным вариантом представлялось принять допущение, что они совпадают с таковыми на найденном мной изображении. Если так, то получается «UFRD-42/12», хотя, возможно, я просто выдаю желаемое за действительное, и номер модели на самом деле тридцать два, а то и двадцать два. Поколение, правда, вряд ли может быть ноль вторым, но кто их, этих военных, знает. Может, когда совсем уж прижало, распечатали какие-нибудь древние склады и снабдили колониальные силы окраинных звездных систем всяким старьем. Запросто ведь могли. Но, с другой стороны, дрон-разведчик поколения одиннадцать плюс как-то ведь к нам попал…
В общем, хотелось, конечно, думать, что я завладел более продвинутым образцом довоенных технологий, чем артефакт, прошедший через руки серых скупщиков, но мысленно я готовил себя к тому, что всё может оказаться и не так радужно. Впрочем, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами, у меня возникла очередная пачка проблем, на решении которых следовало сосредоточиться в первую очередь.
Прежде всего, мой билет из клоаки, называемой Бриганой-3, следовало максимально обезопасить. В прошлый раз времени на устройство нормальных тайников у меня не было, и пришлось сооружать схроны наспех, надеясь, по большому счету, на удачу. Собственно, во многом поэтому я так легко согласился взять на себя долг Тироя. Мне по зарез требовалось попасть в Руины как можно раньше, чтобы никто случайно не наткнулся на припрятанные мной вещички.
После уроков я без всякого удовольствия поел в интернатской столовой и отправился в наш ангар для самоподготовки. Ночью, сразу после отбоя, мне предстояло сходить к тайнику, где я оставил снаряжение, и забрать оттуда сканер Дженго для передачи майору. В остальном же я к рейду в Руины был почти готов, так что можно было занятья решением других вопросов.
Для начала я попросил дежурного преподавателя записать меня на факультатив по математике. Что меня дернуло вспомнить о предложении Штейна, я и сам толком не понял. Просто в какой-то момент мне стало некомфортно от того, что моих знаний явно недостаточно. Недостаточно для чего? Да для всего. К примеру, я прекрасно знал, что и у Синдиката, и у военных, и у серых скупщиков есть специалисты, способные ремонтировать и заставлять работать некоторые артефакты, добываемые старателями в Руинах. У нас этих людей называли техниками. Спрос на их услуги всегда был стабильно высоким, но чтобы стать таким спецом требовалась очень серьезная подготовка, которую наш интернат дать не мог. Где и как готовили этих людей, я не знал. До последнего времени идея стать техником мне даже в голову не приходила – не с моими мозгами и отношением к учебе. Вот только отношение резко изменилось, причем совершенно неожиданно для меня самого.
Я взял в руки выданный преподом планшет и вошел в базу учебных материалов. Начать решил с той самой тригонометрии, которая стала для меня первым толчком в понимании необходимости получения новых знаний, причем не только тех, что могли пригодиться мне прямо сейчас. Не то чтобы я надеялся на быстрый эффект от этих усилий. Тут важен был сам процесс постепенного изменения моего статуса в интернате и отношения ко мне преподавателей. Кто еще, кроме них, сможет помочь мне получить доступ к тем знаниям, которые необходимы техникам?
Тут возможен еще один простой вопрос: а зачем мне всё это нужно, если у меня есть дорогущий артефакт, который я надеюсь рано или поздно продать, чтобы свалить отсюда и забыть о Бригане-3, как о страшном сне? А всё, на самом деле, элементарно. Смотреть на вещи следует трезво. На наработку связей и авторитета в Синдикате и среди серых скупщиков понадобятся годы, а без них продать контейнер я не смогу. Меня просто убьют, а деньги заберут себе, причем вообще без вариантов. Поэтому играть придется в долгую, а всё это время мне нужно как-то жить, причем не просто жить, а медленно, шаг за шагом, продвигаться к своей цели. И вот в этом знания техника мне могут очень помочь. Я ведь одиночка, причем собираюсь остаться в этом статусе как можно дольше, а значит, должен стать универсалом, разбирающимся во всех нюансах старательского дела. И, конечно же, хорошо ориентироваться в добываемых в Руинах артефактах. Не только в плане их опознания и классификации, но и в оценке ремонтопригодности и технического состояния. Иначе меня станет кидать каждый первый скупщик, и виноват в этом буду только я сам. С Тироем, к слову, как я теперь понимаю, подобное происходило довольно часто.
К концу самоподготовки у меня с непривычки начала побаливать голова, но при этом в организме возникло странное чувство удовлетворения от проделанной умственной работы. За прошедшие три часа я разобрался в пройденном материале по математике лучше, чем за всё предыдущее время обучения в интернате, и даже начал было проходить программу вперед, но потом бросил это дело, поняв, что мне интересно изучить уже пройденные темы глубже, чем они даны в интернатском учебнике. Вот только перекос в знаниях мне сейчас был совершенно не нужен. Моя текущая успеваемость по большинству предметов оставляла желать много лучшего, и я решил пока закончить с математикой и заняться чем-то другим.
Задумавшись на несколько секунд, я слегка отвлекся и подростковый организм немедленно напомнил мне, что близких отношений с противоположным полом у него не было уже несколько месяцев. Воспользовавшись моей минутной слабостью, он немедленно подсунул мне образ Анны Койц. Почему именно её? Да откуда я знаю? Вот так у меня мозги сработали. Впрочем, почему бы мне не подтянуть отставание по космографии? Не всё ли равно, на что убить остаток времени, выделенного на самоподготовку? Интересно, у госпожи Анны тоже есть свой факультатив?
Вообще, склонность моего мозга постоянно и непроизвольно соскальзывать на мысли о симпатичных воспитанницах и даже вполне себе зрелых женщинах, начинала меня не просто беспокоить, а полноценно напрягать. Мой на порядок возросший самоконтроль пока с этой проблемой как-то справлялся, но после первоначальных успехов я заметил, что с каждым днем мне становится всё труднее держать в узде свои инстинкты.
Похоже, изменивший меня ночной кошмар оказал на мой мозг достаточно сложное комплексное воздействие, результатом которого стали далеко не только позитивные изменения. В нагрузку к улучшившейся памяти и резко возросшим интеллектуальным способностям я, похоже, получил сомнительный бонус в виде в конец разбушевавшегося либидо, стремящегося подчинить себе всю мою сознательную деятельность. Бороться с этой проблемой становилось всё труднее, и я уже начал обращать внимание, что не всегда сам понимаю, какая часть моих действий управляется сознанием, а какая инстинктами.
***
Когда после отбоя я тихо встал и собрался идти к своему тайнику за сканером, меня неожиданно остановил Волынин.
- Уходишь? – коротко спросил он, убедившись, что нас никто не слышит.
- Через час вернусь, - не стал я вдаваться в подробности, но и так было понятно, что в Руины на час не ходят. – А в чем дело, Игнат?