Хлябь: Путь в невесомости (СИ)
Осознание заволокло туманом виванские болота. До сострадательной боли знакомое мне чувство понимания. Но декан ещё не способен до конца понять, что значит быть Хароном!
Тысяча глаз, видящих твоё нутро и днём, и ночью…
Лица друзей и товарищей, смотрящие с мольбой и ненавистью…
Вечность вне дома, вне собственной жизни, вне веры…
Декан тяжело поднялся с места. Рот скривился от сдержанного бешенства:
— Десять тысяч человек! Десять тысяч ради одного перевозчика!
Не только… Ещё есть Киф. Хароном ему не стать, но Пророк, несомненно, получится.
— В основе любой религии лежит смерть основателей, — отмёл я, — В основе любого Храма — кровь надеющихся. В основе святости — шаг через смерть. И Харон — святой, ведущий за собой души!
— Вы решили сделать себя Богами! Но вы — дьяволы!
Дуло лучёмёта вскидывается на уровень моего лба. Чёрная дыра антиреальности…
Но я помню, что лежит в основе святости.
— Ни богов, ни дьяволов нет! Есть живые и их трепет перед смертью! — распрямляюсь я. — И веру, способную победить людской страх, создаёт воля того, кто сам отринул его!
— Вы создаёте не веру, а религию на костях! — рычит декан.
Глаза цвета самого мучительного момента моего прошлого горят бешеным пламенем — зелёным, страшным.
Чёрная дыра лучемёта плюётся смертью.
Смерть летит со скоростью света, но всё ж — так медленно для свободного духа!
Тело привычно уходит, размазываясь в пространстве и времени.
Скрытый в наруче энертон, пробуждаясь, заставляет руку вздрогнуть.
Я вижу, как плещется зелёная вода виванского болота. Тёплая. Солёная. Живая.
Трипт Хар! Не став Хароном, ты погубил надежду миллионов скитающихся душ. Но своим отказом показал силу духа перешагнувшего через страх и сомнения! Такие, как ты, существуют, чтоб учить жить. Своей жизнью. И смертью.
Миссии нужны Хароны… Но Миссии нужны и Святые.
Выстрел.
Твоя судьба, декан «Барсов», герой Порша. Твоя судьба.