Закон скорпиона
– Грета. Ну вот.
Вот так.
Так я не умерла. Я, Грета, отказалась от титула и всего, что знала. Отказалась от себя, которой я когда-то была, и даже, возможно, от собственной души. Но не умерла. Я вошла в серую комнату и не умерла.
Так меня спасла любовь.
Переломный момент – я знала, что будут и другие такие моменты, но этот, первый и самый важный, миновал под ровные звуки голоса Талиса, с помощью храбрых рук Да Ся.
Всю свою жизнь я ожидала серой комнаты. Я нарочно не думала о могилах и о выросших на них вьюнках. Нарочно не думала о том, что будет после.
Так для меня наступило то, что после. Вечером третьего дня после моей смерти, в тот день, когда я отыскала дверь в безмятежное спокойствие моего сердца, – в тот день я отправилась на вершину холма ждать облачка пыли.
Талис, конечно, пошел со мной.
И все мои друзья.
Атта, который коснулся моих волос и пожелал мне всех благ. Тэнди, которая коснулась моей сломанной руки и пожелала мне силы. И Хан, который без тени иронии сказал:
– Надеюсь, ты будешь жить.
Да Ся что-то им шепнула, и они отстали, а мы пошли мимо груды камней, через вершину холма и вышли к волнами колышущимся травам.
К высокотравной прерии подступала осень, семена и стебли запестрели разноцветьем. Шум тополиных листьев в долине реки стал острее и загадочнее. Бабочки носились в рудбекиях, готовясь к путешествию, из которого им не суждено вернуться. Их спиральные пути в воздухе были выстроены с точностью математических алгоритмов, похожих на музыку. Да Ся взяла меня за руку, а Элиан, поколебавшись, – за другую.
– Уедешь в закат, значит? – сказал он.
– Нам скорее на юг, чем на запад. Но ты можешь ехать на запад, если хочешь.
– Я, в некотором смысле, про метафорический закат.
– Боюсь, что я все испорчу. База данных не научит меня, как использовать лошадь.
На сей раз я знала, что это шутка. И что Элиан от нее рассмеется – так и произошло. Это тоже будет бережно храниться в потайном уголке моего сердца. Смех Элиана.
Если знаешь, что искать – а мы знали, – с нашего места можно было разглядеть воронку. И могилы.
– Ты теперь одна из них, – сказал Элиан. – ВЛ?
– Элиан, я тебя умоляю, – вздохнула Зи. – Это что, вопрос?
– Я только хотел сказать… Они правят миром.
Это правда. Я смотрела на Элиана, а тот – на воронку. На могилы.
Зи посмотрела туда же, куда и мы.
– И они могут править им по-другому.
– Могут, – подтвердила я.
– Угу, – отозвался Талис. – Мы этим займемся.
– Сначала жить, – тихо сказала Зи. – Борись за себя. Живи.
Ее рука сжала мою. Каждую мозоль, каждый изгиб.
Держать в руках свою любовь, а потом выпустить ее – это самое жестокое, что со мной происходило, и я это сделала с собой сама. Я держала за руку Элиана. И Зи. Теперь уже видно было трех Всадников в основании облачка пыли, их силуэты подпрыгивали в золотом свете. Когда наблюдаешь за приближением Всадников, минуты становятся долгими и неподвижными, словно прилетела птица Алкион, которая, по преданию, умеет останавливать ветер и волны, чтобы свить гнездо на поверхности моря. Это миф про зимородка.
Когда Всадники подъехали ближе, когда удары копыт зазвучали под бескрайним небом, как барабанный бой, рука Элиана напряглась, а Зи повернулась ко мне.
– Грета, – сказала она.
И больше ничего.
Мне хотелось никогда их не отпускать, но через несколько мгновений мне придется это сделать.
Спиной я ощущала силу Элиана, а передо мной было лицо Зи. От слез ее глаза загадочно поблескивали. Я смотрела на нее, смотрела, смотрела, а люди с крыльями неумолимо обступали нас.
– Я люблю тебя, – сказала я.
И отпустила ее.