Ненависть (СИ)

– Они погибли? – тихонечко спросил Рудольф.
– А сам ты как думаешь? – отозвался Стрелок, не отрывая взгляда от улицы. – Есть шансы продержаться против превосходящего противника, отлично знающего местность? Да. Они умерли, подарив нам лишние десять минут. Наша задача правильно распорядиться этой маленькой форой. Тихо, у нас гости.
Руди перестал дышать. Стук сердца, кажется, разносился на пару кварталов. В руинах напротив, обозначилось смазанное движение. Из зарослей выступили две расплывчатые человеческие фигуры, практически не различимые на фоне полуобвалившихся стен. Расстояние метров сто. Оба вооружены и одеты в серые балахоны с бурыми пятнами. Лиц не разглядеть. Чужаки замерли, осмотрели примятую траву, и растворились среди безмолвных развалин. Раздался пронзительно-переливчатый птичий крик. На открытом месте появился отряд. Руди насчитал тридцать два человека, растянувшихся длинной цепочкой. Новый птичий крик прозвучал с другой стороны, ему ответили неожиданно близко. Сука, они уже здесь.
Стрелок, пальцем ткнул в окно, а сам бесшумно переместился к двери, и выглянул в коридор. В руке оказалась, невесть откуда взявшаяся граната.
Рудольф унял противную дрожь и потихонечку снял «гевер» с предохранителя. В пылу бегства забыл, сколько в магазине осталось патронов. Сейчас придут тебя резать, а в руках бесполезный кусок металла и дерева. Фенита ля комедия. Отряд, идущий по ложному следу, скрылся из виду.
На первом этаже послышались приглушенные шаги, звон битого стекла и шуршание. Стрелок, медленно-премедленно, вытянул чеку. Похоже доигрались. Противник внизу. Сейчас самый ретивый захочет осмотреться и пиши пропало.
На первом этаже, что-то обрушилось, раздалось сдавленное сипение, мало похожее на человеческий голос, и шаги затихли внутри здания. Неужели пронесло?
Стрелок, не меняясь в лице, вставил кольцо на место и загнул усики. Руди едва не пробил истерический смех.
Минуты слились в сплошную тягучую пелену. Ни звука, ни шороха. За окном начал накрапывать мелкий, нудный дождишко.
Стрелок приложил палец к губам, пригласил за собой и выскользнул в коридор. Всегда удивляла способность бандита появляться и исчезать совершенно бесшумно. Вроде не хилый мужик, обвешан снарягой, а движется огромным, плавным котом. Не тем домашним увальнем с противоблошиным ошейником, умеющим лишь требовать жратвы и осоловело греть мягкое пузо на солнышке, а дворовым бродягой, со шрамами и разорванными ушами, привыкшим охотиться и убивать, перед которым в страхе бегут даже псы.
Стрелок  вошел в дверной проем напротив. Квартира, похоже, пережила маленький взрыв, часть внешней стены обвалилась, склизкие остатки меблировки раскиданы, потолок покрыт слоем гари. Бандит осмотрел улицу, не подходя близко к пролому. Безмятежная тишина. Мертвый город показал клыки и вновь затаился, поджидая следующую неосторожную жертву.
Наружу выбрались другим путем, спрыгнули сквозь неряшливую дыру в перекрытиях и далее, через окно первого этажа, в густые кусты и лопухи величиною со средних размеров зонт. Еще одна милая привычка Стрелка,  никогда не ходить одной и той же дорогой, звериная натура.
Никого. Спокойствие в первозданном виде.
– Вроде клюнули, – устало улыбнулся Стрелок, подставив лицо под тяжелые, холодные капли. – И дождик нам на руку, в такую погоду нормальные люди по домам сидят, потягивая глинтвейн. Где только взять нормальных людей?
– Кто это были? – поинтересовался Руди, когда они отошли прочь от дома, едва не ставшего мышеловкой.
– Без понятия, – легкомысленно признался Стрелок. – Их много и настроены крайне недружелюбно. А и хер с ними, город большой, дивизию спрячешь.
– А где остальные?
– Ждут у тридцать седьмой школы. Тут рядом.
Небеса разверзлись, обрушив на руины потоки воды. Видимость упала до минимума. Руди промок до нитки, и начал выстукивать зубами веселенький марш.
Стрелок жестом приказал замереть, и прильнул к рации, закрепленной на левом плече.
– Волк, я Лесник, как слышишь меня.
– Слышу тебя, – голос в динамике чистый, без всяких помех.
 
– Подхожу со стороны Первомайской, постарайтесь в нас не стрелять. Ждем на улице.
– Понял тебя Лесник. Конец связи.
Сквозь пелену водяной пыли просматривалось угрюмое здание в три этажа. Больше на тюрьму смахивает, чем на школу. Разрушений особых не видно, отсидеться бы в сухости, так нет, торчим под дождем.
От здания отделились темные, похожие на тени фигуры. Вольф, за ним Рувас, Мамчур и остальные.
– Ну как? – спросил Дирлевангер, с козырька фуражки лил небольшой водопад.
– Ушли на север, – поделился информацией Стрелок. – Не меньше сотни, вооружены до зубов. Один отряд видели издали, еще два прошли стороной.
– Опознали?
– Местные скорее всего, – пожал плечами бандит. – Максимум через час смекнут что нас потеряли, разделяться на мелкие группы и начнут прочесывать город.
– К этому времени мы будем уже далеко, – прикинул Вольф. – А у нас еще один раненный – Сокол. Шел первым, угодил в яму с шипами, ногу до кости вспорол.
– Вас нельзя оставлять одних, словно дети малые, – посетовал Стрелок. – Я ведь предупреждал.
– Куда мы в такую-то мокротень? – заканючил подошедший Кникер, успевая жевать на ходу.
– Молись чтобы лило, олень, – сверкнул глазами Стрелок. – Водичка все следы смоет. Или хочешь познакомиться с нашими друзьями поближе?
Кникер выругался в полголоса и исчез.
Школа потерялась в туманной дымке. Дождь, как назло, начал слабеть, превратившись в противную изморось. Миновали пустырь, заросший полынью, и уперлись в высокую, поросшую лесом насыпь.
– Перегон Свердловск-Шарташ, – нарушил молчание Стрелок. – Все наверх.
Сам задержался и тщательно осмотрел пологий склон на оставленные следы. А разве может не наследить группа измученных людей, с тремя ранеными на руках?
Насыпь прямая как стрела. Когда-то здесь тянулась железная дорога, рельсы до сих пор угадывались в траве. Вольф неуловимо изменился. Глаза горели, даже хромота пропала. Неужели близко к таинственной цели всего предприятия?
Головной дозор временно переквалифицировался в тыловой, и засел в уютных кустах, наблюдать нет ли хвоста. Зондеркоманда утопала вдоль путей. Дождь прекратился, проглянуло солнышко, от прогретых за день руин поднималась легкая дымка, превращая город в неуловимый мираж. Кажется подует ветер и видение исчезнет бесследно.
Хвоста не было. Группу догнали метров через пятьсот. В зарослях виднелись остатки приземистых зданий. Корни деревьев вздыбили рельсы, создавая замысловатые, фантасмогоричные виды, достойные пера Босха. Дирлевангер то и дело сверялся с картой, близко никого не пуская. Железная дорога сделала плавный поворот и раскрылась как веер. Огромная станция, пути заросли, но на глаз их никак не меньше десятка. Город внутри города, состоящий из укромных уголков и лазеек. Подсознательно чувствуешь маслянистую мазутную вонь. Кругом все усыпано ржавым, металлическим хламом. Левее развалин,ы и огромный, черный, словно выгоревший участок земли, лишенный растительности, густо прущей вокруг. Скорее всего место для хранения угля.
– Станция Шарташ, конечная, пассажирам просьба освободить вагоны, – просиял Стрелок.
Шутке никто не засмеялся, люди усталые, промокшие, перепуганные. Не слышно обычных подначек и трепа о пустяках.
Вольф дал отмашку на долгожданный отдых. Укрылись в развалинах кирпичного пакгауза, с остатками рубероидной крыши. Относительно сухо. На полу слой мягкого, чистого песка. В проломы и змеистые трещины прекрасно просматривалась окружающая местность: сгнившие товарные вагоны, остатки перронов, груды шпал превратившиеся в труху.
 
– Готтард умер, не донесли, – едва слышно выдохнул Кникер, и поднялся от тела с безумными глазами, весь перепачканный кровью. Корявый палец уставился Вольфу в грудь. – Это ты, ты во всем виноват! – наемника начало колотить. – Ты привел нас сюда!
– Прекрати истерику, солдат, – Дирлевангер остался спокоен.