Старший брат моего жениха (СИ)

Следующий кадр: я уже в ванной, стою босыми ногами на мокром акриле, а вода льется из лейки душа, едва задевая каплями мою спину. Не помню, как тут оказалась, но точно знаю, что Руслан рядом — и этого уже достаточно.
А когда он ступает в ванную все еще одетый в джинсы, низко сидящие на бедрах, улыбаюсь.
— Удобно? — поддеваю пальцами шлевки на поясе.
— Снять? — с явным вызовом заламывает бровь, а длинные пальцы уже добрались до кромки моего белья. — Но сначала ты. Помнишь, я говорил, что твои оргазмы в первую очередь?
— Я ведь хотела просто принять душ, — с игривым осуждением качаю головой, а сердце бухает в груди, словно шаман дождь вызвать пытается.
— Примешь, конечно же, примешь, — усмехается, невыносимо медленно опускает мои трусики все ниже и ниже.
Когда я переступаю через них, держась за шею Руслана, он комкает их в руке. Перед глазами все слегка плывет, подрагивает, и большой и сильный мужчина рядом — мой ориентир и маяк в этом хаосе чувств и эмоций.
Руслан засовывает мое белье в задний карман и берется за застежку джинс. Как заправский стриптизер, расстегивает пуговицу медленно, а улыбка на губах, как искушение. Я слежу за его движениями, кусая нижнюю губу. Руслан шипит и все-таки срывает эти проклятые джинсы. Не знаю, как не падает, стягивая их вниз, но вскоре они улетают за пределы нашего крошечного мира, сузившегося до размера акриловой ванной.
Вода все льется и льется вниз, мочит мои волосы, раскинувшиеся по спине, и я делаю шаг назад, чтобы спрятаться от желания накинуться на Руслана здесь и сейчас. На мгновение теряю дыхание, словно бы тону, но темные глаза напротив возвращают в реальность.
Неужели это все со мной? На самом деле со мной происходит?
Руслан снимает лейку, переставляет режим, не сводя с меня глаз, а я сгораю под этим взглядом, и никакая вода не поможет остудиться. Между ног влажно и горячо, и мне так хочется, чтобы кое-кто дотронулся до меня. И Руслан угадывает мои желания по только ему одному понятным сигналам, и я всхлипываю, ощущая поглаживания.
— Ты такая красивая сейчас, — говорит Руслан и переводит взгляд на свою руку.
Мои ноги подкашиваются, и я присаживаюсь на край ванной. Порочно развожу ноги шире, забыв обо всем на свете: о стыде, впервые обнаженном перед мужчиной теле, о своей девственности, в конце концов, и полной неопытности во всех этих вопросах. Мне просто сейчас хорошо, невыносимо хорошо, и я отдаюсь на волю основного инстинкта, который беснуется во мне сейчас, ревет и просится на волю.
Запрокидываю голову, закрываю глаза, отдавая всю себя во власть мужчины, чьи пальцы, ласкающие меня с запредельной нежностью, творят совершенно немыслимые вещи.
— Посмотри на меня, — слышится сквозь шум в ушах хриплый голос Руслана, и я распахиваю глаза. — Ты самое лучшее, что могло со мной случиться.
Я снова сглатываю, а нос щиплет от желания разрыдаться. Меня переполняет нежность, и я вся сейчас в ее власти.
Руслан опирается одной рукой рядом с моей головой, никому не нужная лейка лежит на дне ванной, а лица наши так близко, что дыхание смешивается в одно. Я чувствую легкий аромат табака, шампанского и почему-то персиков. Пью его, пьянея от каждого глотка, а внизу живота невыносимо остро ощущаются прикосновения. До боли в суставах впиваюсь в бортики ванной, едва не ломаю ногти, всхлипываю, когда палец Руслана проникает в меня медленно и аккуратно. Кажется, аромат моего возбуждения скоро затопит все вокруг.
И когда Руслан касается какой-то точки, надавливает на нее сильнее, выбивает из моего тела искры, меня пронзает таким сильным оргазмом, что на миг пропадает слух и зрение. Просто слепну, глохну, теряю всяческие ориентиры, будто бы глубокой ночью заплыла далеко-далеко за буйки.
— Руслан! — выкрикиваю так громко, как не кричала никогда в своей жизни.
А он подхватывает меня, выносит из ванной, дрожащую и бормочущую какую-то ересь, закутывает кое-как в полотенце.
Вспышка, еще одна, кадр, за ним другой, и вот мы уже снова в спальне. За окнами ночь, в комнате нас только двое, и я, опьяневшая и окончательно потерявшая разум, льну к Руслану. Оплетаю его ногами и руками, прижимаюсь так крепко, как только могу, а он целует меня, иногда прикусывая кожу.
— Господи, как же хорошо, — выдыхаю, а Руслан тихо рычит, собирая пальцами влагу, щедро скопившуюся между моих бедер.
И мне бы устыдиться, растеряться, замкнуться в себе, как последней трусихе, но я снова развожу ноги шире и прошу только об одном:
— Сделай меня своей.
В ответ тихое рычание, приглушенные ругательства и шелест фольги. Отгоняю прочь мысли о возможной боли — это лишнее, мне нельзя об этом думать. Секунды без Руслана сейчас действуют на меня губительно, но вот он снова рядом.
— Я хочу коснуться тебя, — вырывается из меня, но Руслан, нависший надо мной, отрицательно качает головой.
— Потом, пожалуйста. Иначе это будет слишком для меня.
Снова целует глубоко и страстно. Проникает языком в мой рот, будто бы именно им собирается лишить меня девственности. И я принимаю все, что отмерено этой ночью. Руслан переносит вес на одну руку, второй сгибает мою ногу в бедре, а во влажные складки упирается что-то… большое и упругое.
— Просто отпусти себя на волю, — просит, толкаясь чуть-чуть вперед.
Самую малость наполняет меня собой и шипит. Я впиваюсь в его плечи ногтями — раню, наверное, но мне так хорошо и страшно одновременно, что не могу себя сдержать. Но я должна сказать: эта мысль не дает покоя. Я должна быть честной.
— Руслан, я ни с кем, никогда… ты понимаешь? Знаешь об этом? — бормочу, ловя его мутный взгляд и усмешку.
Руслан целует меня в кончик носа, выдыхает: “Знаю” и толкается еще чуть-чуть. Медленно растягивает под себя, с каждым движением дрожа все сильнее. Вот-вот он сорвется, и я обхватываю свободной от его хватки ногой широкую спину. Действую на инстинктах, когда кусаю Руслана за плечо. Мне так хорошо сейчас, так сладко…
— Пожалуйста, Руслан…
— Больно будет, торопыга, — хрипит мне на ухо и обводит языком ушную раковину.
Мать. Моя. Женщина!
Толчок, еще один, и слабая вспышка боли все-таки накатывает волной. Руслан замирает, я ошарашено смотрю на него, сглатываю слюну, а он вопросительно приподнимает брови.
Странно, но мне не хочется ни визжать, ни убегать, ни прятаться, проклиная весь мужской род. Несмотря на боль, мне хорошо. Очень хорошо.
И чтобы доказать это Руслану, чтобы убедить, что я не хрустальная кукла, толкаюсь сама вперед. Мне нужно быть к нему ближе, нужно чувствовать всего в себе.
— С ума меня сводишь, — рычит, выскальзывая из меня. Но после снова входит. Резче чем сначала, напористее.
Прислушиваюсь к своим ощущениям, но боль уже настолько слабая, что даже внимания обращать не стоит. Ерунда сущая, бывало и больнее.
— Мать его, какая узкая, одуреть.
Я закрываю глаза, выгибаюсь навстречу, когда движения Руслана становятся все быстрее и быстрее. Из моей груди рвется протяжный стон, а пальцы Руслана на моем бедре жалят.
То, что происходит сейчас между нами — порочно и невинно одновременно. Каждое движение, каждый вдох, хриплый выдох, глухое бормотание и какие-то непристойности — все это наполнено настолько глубоким смыслом, что по моей щеке катится слеза. Я действительно плачу, потому что невозможно удержаться, когда от эмоций рвет на части.
Руслан отпускает мое бедро и, просунув руку между нашими телами, находит клитор. Там все слишком влажно, скользко, возбуждено и стоит ему надавить на тугую горошину чуть сильнее, меня швыряет в волну нового оргазма, словно в эпицентр шторма.
И Руслан догоняет меня на самом пике, глухо рычит и падает рядом, подминая под себя. Мне не больно и не тесно в его объятиях.
Мне хо-ро-шо.
  
46 глава
 
Кира
— Экзамен! — кричу, подскакивая на кровати. — Мамочки! Проспала!
Моим воплем, наверное, можно согнать голубей со всех крыш города. Меня прошибает автоматной очередью паники — я ведь ни разу в своей жизни никуда не опоздала и ни о чем не забыла. Надо же, каким отвлекающим фактором оказался в моей жизни секс. И этот мужчина, который входит в комнату абсолютно одетый и смотрит на меня, бегающую по комнате в поиске одежды, широко улыбаясь.