Расскажи мне всё! (СИ)

Я, опустив глаза и сделав вид, что ничего не слышала, продолжаю есть. В течение всего ужина Метью Мелларк то и дело подкладывает в мою тарелку то салат, то фасоль, а я продолжаю его благодарить, хотя уже наелась. Иногда я ловлю на себе его добрый взгляд, он смотрит на меня с мягкой улыбкой на лице. Когда пекарь улыбается, то становится похожим на Пита.
— Китнисс, как там Элизабет поживает? — произносит хозяин дома совершенно спокойным тоном. Его жена в это время начинает уничтожать лист салата, разрезая его на маленькие кусочки. Похоже, она вымещает своё зло на бедном овоще. — Должно быть, твоя мама очень счастлива иметь двух девочек.
Я открываю рот, чтобы ответить, но Пит меня опережает:
— Эй, а что не так с мальчиками-то? — протестует он.
Миссис Мелларк благодарно улыбается сыну и кладет еще один кусочек рыбы на тарелку Пита.
— Мальчишки это, конечно, тоже хорошо, — отвечает ему отец, — но с девочками легче. Они не впутываются в сомнительные истории, связанные с драками, наркотиками, алкоголем и прочим самоуничтожением.
Пит фыркает.
— Пап, ты так говоришь, как будто троих уголовников вырастил, ей Богу.
— Девочки заботливее мальчиков, — продолжает мистер Мелларк. — Если с тобой что-то случится в старости, сын в лучшем случае пришлет денег, а дочка приедет и будет рядом.
Парень ухмыляясь, качает головой.
— Я надеюсь, что хоть один из моих сыновей однажды подарит мне внучку, — мечтательно говорит Метью, и уголки его тонких губ ползут вверх. — Мы были практически уверены, что в третий раз у нас родится девочка, но родился снова мальчишка.
— Как видишь, я перестал оправдывать родительские надежды ещё даже до того, как появиться на свет, — саркастически бурчит парень. — Всю жизнь только об этом и слышу.
Это похоже на шутку, но, скорее всего, он говорит вполне серьёзно. Мне становится не по себе.
— Зато именно благодаря сыну, Вы смогли переехать в этот прекрасный дом, — заступаюсь я за парня. — Он честным трудом заработал на него. Я знаю: я видела его картины. Он очень талантлив.
Но Пит вдруг начинает смеяться. Его смех недружелюбный и холодный, как будто ломающийся на части лист стекла.
— Ты даже не представляешь насколько талантлив… — делая глоток воды, чтобы перестать хохотать, говорит парень. — Охренительно талантлив.
— Пит! Выбирай слова! — одергивает его отец, повышая голос. — Не помню, чтобы мы тебя таким воспитывали.
— Да вы вообще меня не воспитывали, — указывая ладонью в сторону родителей, говорит он. — Я рос как чертополох на поляне. Сам по себе.
Губы хозяйки дома складываются в тонкую линию, хозяин хмурится и, поднося кусок рыбы ко рту, бросает гневный взгляд на сына.
— Капитолий определённо не положительно на тебя повлиял.
— Капитолий вообще ни на кого положительно не влияет, отец, — откладывая салфетку, парень встаёт из-за стола.
Солнце бредет по небу, опускаясь ниже и удлиняя тени на деревянной веранде. Пит встаёт и начинает убирать тарелки. Миссис Мелларк присоединяется к нему. Когда я дергаюсь, чтобы помочь, она энергично машет головой.
— Не нужно! Справимся сами!
Вскоре оба исчезают на кухне, и отец протяжно вздыхает:
— Великолепно, не так ли? — бормочет он, качая головой, словно извиняется за произошедшее. — Пит становится точной копией своей матери, такой же «милый» и «вежливый», — он улыбается, и на его лбу появляется морщинка.
В груди неприятно щемит, хотя я и понимаю, что сказанные слова не более, чем шутка. Я выдавливаю из себя короткий смешок в надежде скрыть истинные чувства. Но он больше походит на хрип.
Мы разговариваем с отцом Пита, пока тот не уходит закончить работу в саду. Миссис Мелларк так больше и не появляется, и, признаться, я этому даже рада. Облокотившись на стол, я согреваюсь под мягкими вечерними лучами, проскальзывающими сквозь окна, и провожу пальцами над пламенем свечи, все ещё стоящей на гладкой деревянной поверхности.
— Не обожгись, — ни с того, ни с сего бормочет Пит и убирает подсвечник в сторону, когда огонь оказывается слишком близко. Я отвечаю лишь тихим шепотом.
— Я же Огненная Китнисс, забыл? — и, задумавшись, добавляю, — Интересно, как там Цинна сейчас поживает?
— Ты с ним не поддерживаешь связь? — спрашивает он и присаживается рядом, закинув ногу на колено другой ноги.
— Сейчас уже нет.
— Он продолжает работать на Играх, выпускает новые коллекции. У него дела идут неплохо, я бы даже сказал отлично.
В этот момент возвращается мистер Мелларк и ставит в вазу передо мной огромный букет из подсолнухов. Тяжёлые, набитые семенами шапки тут же начинают клониться вниз, не в состоянии тягаться с силой притяжения.
— Они как сияющие солнца, — говорит он улыбаясь, и я, улыбнувшись в ответ, киваю. Пекарь окидывает взглядом гостиную, будто бы прощается с комнатой до следующего утра, и уходит наверх, тяжело шагая по деревянной лестнице, отчего та поскрипывает под его разношенными ботинками.
— Помню, как мама всегда рассказывала, что люди и растения похожи, — говорю я, касаясь желтых лепестков огромного бутона, — зависят от любви и того, кто выращивает их. Даже в Шлаке мы ухаживали за небольшим огородом. Мама с Прим были уверены, что растениям нужна любовь и забота, чтобы выжить. Как и людям.
Пит лишь хмыкает:
— Ведь есть растения, которые растут сами, не нуждаясь в уходе.
— Разве что сорняки, — добавляю я, вытаскивая из плотно набитой головки цветка чёрные семечки. — А растения, которые приносят плоды, делают это как бы благодаря за те усилия, которые люди в них вложили.
Судя по тому, как дергаются губы парня, я решаю, что он насупился, но вместо этого Пит слабо улыбается.
— Видишь тот дуб? — указывает он на высокое дерево во дворе у забора, которое возвышается над другими деревьями, укрывая их своей кроной. Парень смотрит туда, пробегая взглядом до самой верхушки.— Он вырос без чьей-либо помощи. Большинству растений действительно нужно много заботы и любви, чтобы выжить, — продолжает Мелларк, грустно ухмыльнувшись, — но деревья, к примеру, достаточно сильные, для того, чтобы полагаться лишь на себя. — Пит достает сигареты и, прикурив одну прямо от пламени свечи, выдыхает дым вверх и меня передергивает от этой его новой привычки!
— Они тебя убивают, — я морщу нос, отворачиваясь в сторону.
— Можно подумать: жизнь сама по себе не убивает.
Странно слышать от него такое — слишком глубокомысленно и мрачно для молодого парня.
— У них отвратительный запах, — не сдаюсь я и презрительно добавляю, — твое полчище фанаток этого не оценит.
Он качает головой, словно говоря: «Ты не исправима Эвердин» и стряхивает пепел в небольшую керамическую тарелку.
— У меня есть куча доказательств обратного, — будто специально пытаясь меня поддеть, отвечает он.
— Восхитительно, — сухо бормочу я, отвернувшись в другую сторону. — Я за тебя очень рада!
Пит ничего на это не говорит, докуривает сигарету и поднимается наверх по лестнице, указывая жестом идти за ним. Он открывает передо мной дверь, и я вхожу.
Комната на втором этаже совсем небольшая, гораздо меньше моей в доме в Деревне победителей. Моя сумка уже здесь, стоит на полу, где оставил ее мистер Мелларк. Я оглядываюсь: туалетный столик с ящичками, зеркало над ним, рядом небольшой плетеный шкаф. Большое широкое окно выходит на лужайку перед домом.
— Ну, располагайся, — говорит парень, окидывая взглядом комнату, — на ближайшие сутки это твой дом. — Я оставил на тумбочке чистую футболку и свои шорты. Если хочешь, надень. Я уже понял, что вещей с собой у тебя совсем нет, так что можешь смело пользоваться.
Я сажусь на кровать. Рядом шевелится что-то округлое, рыжее и пушистое. Протягиваю руку… и в ответ раздается шипение.
— Это наш кот, Янтарь. Обычно он очень дружелюбный, но, видимо, ты ему не понравилась, — с язвительной улыбкой добавляет парень, касаясь его длинной шерсти пальцами.
Животное шевелится, вытягивает лапы, впиваясь когтями в мягкую постель, и широко зевает.