Мое имя – Лектон

Девушка много улыбалась и болтала. При всей её странности она во многом казалась ему понятной, он впервые за много лет почувствовал что-то родное и близкое. Марку не хотелось её отпускать, он даже не думал о том, что она может исчезнуть, ему чудилось, что теперь она будет с ним всегда, и мелодия её речи уже никогда не рассеется.
– Ты, наверное, здесь недавно? – спросил он.
– Да, я приехала сюда на конференцию по философии, но она уже закончилась. Я остановилась в отеле, в Пасадене, и теперь просто знакомлюсь с Америкой. Здешняя жизнь мне не совсем по карману, я рассчитала, что моих средств хватит мне ещё на две недели. Так что, пока катаюсь по земному раю, а потом меня ждёт моя «немытая Россия». Хотя, если честно, я уже начала здесь скучать. А ты здесь живёшь?
– Да, почти двадцать лет, – лицо Марка вдруг приняло озабоченный вид, он расстроился, что она уедет, это вдруг показалось ему невозможным. – Слушай, у меня к тебе предложение: ты мне понравилась, я не хочу, чтобы ты скучала в «раю», поэтому, пока ты здесь, могу быть твоим экскурсоводом. Не знаю, мне очень хочется что-то для тебя сделать хорошее.
– Правда?! – лицо Кей засияло, ей тоже не хотелось с ним расставаться, и его предложение оказалось для неё настоящей сказкой. – Я с удовольствием, хотя мне несколько неудобно… но это, наверное, странно: и твоё предложение, и моё согласие…
– Считай, что это сказка.
– Знаешь, здесь на самом деле мне все кажется каким-то ненастоящим, сказочным. Никак не могу избавиться от этого ощущения. У тебя было такое, когда ты сюда впервые приехал?
– Нет, у меня не было времени думать, я сразу начал работать и учить английский, нужно было есть мне и моей семье. Мне все казалось очень настоящим, а сон и отдых были для меня сказкой. Америка очень коварная, у неё много лиц, туристам она показывает свою голливудскую улыбку. Не могу сказать, что не люблю Америку, я её полюбил, знаешь… Мне нравятся её масштабы, её мощь, широта, мобильность, открытость новому. Но последнее время, что-то стало происходить, и в моей любви ко всему пошли трещины.
– Была какая-то причина?
– Нет, ничего такого. Сам не знаю, но мне все вдруг стало скучно и неинтересно. Я все чаще стал думать о России, что-то перебирать в своей памяти, о чем-то размышлять. Знаешь, встретив тебя, я понял, что причина есть, но пока ещё не до конца ее осознал… Ладно, – Марк посмотрел на часы и рассмеялся, – я думаю, ты голодна, хотя ты выпила почти бутылку воды. Я хочу пригласить тебя на ланч? Согласна?
– Конечно. Да, я, правда, голодна.
– Где ты взяла свой Форд, прокат отсюда далеко?
– Нет, минут двадцать езды.
– Тогда мы сначала сдадим его.
Кей удивленно посмотрела на своего спутника. Ей показалось, что она либо ослышалась, либо чего-то не поняла. Марк заметил её замешательство и спокойно произнёс:
– Я хочу, чтобы ты была здесь моим гостем, конечно, если ты не возражаешь. Быть моим гостем означает, что организацию твоего досуга и все твои расходы я беру на себя. Согласна? Иначе, это будет мало походить на рай. Это будет для меня большой радостью…
Кей всё ещё смотрела на него большими глазами и собиралась с мыслями, её язык онемел, она не знала, что ответить, но чувствовала, что поддаётся его странному влиянию и не может не согласиться. С этого момента её воля будто растаяла и полностью подчинилась его. Это было непонятное и, по правде говоря, приятное ощущение, она ещё никогда не чувствовала себя так уютно. Ей казалось, что она попала в волшебную сказку и встретила Джинна. Кей кивнула головой.
– Сегодня мы будем ездить на моей машине, а завтра я пригоню тебе свой БМВ, тебе будет удобней в нем.
Кей раскрыла рот, она была смущена, но тут же вновь повиновалась, выразив свое согласие движением головы. В этом отпускании своей воли, в непроизвольном смирении, было что-то бесконечно приятное. Появлялась непонятная легкость и фантастичность, что-то подобное влюбленности.
– Не подумай, что ты мне чем-то обязана, или, что это как-то меня стесняет. Я никогда ничего не делаю, предварительно не обдумав. Ты мне понравилась, ты хорошая девушка, хотя, возможно, сама это не до конца знаешь, или не совсем в этом уверена. Таких, как ты – единицы. Поверь мне, за свои почти пятьдесят лет я научился видеть людей. Будь ты другая, я бы ничего этого тебе не предложил.
– Спасибо… Конечно, думаю, что ты преувеличиваешь, не хотелось бы тебя разочаровать. Это может быть только первое впечатление, ведь ты меня совсем не знаешь… Но, как хочешь – она расхохоталась, – если что – сам виноват, я тебя предупредила. У тебя ещё есть шанс взять свое предложение обратно, и, поверь, я не обижусь.
Марк весело засмеялся, и, дотронувшись до ее плеча, серьёзно сказал:
– У моих решений нет заднего хода.
– Значит, не буду оглядываться.
 
Фрагмент 4К
Кей смотрела на Марка, он был на чем-то сосредоточен и уже более минуты молчал, глотая дым от сигареты. Они сидели на террасе отеля, Кей допивала остывший кофе и украдкой поглядывала на «смысл своей жизни». Утреннее происшествие с портретом испортило день. Зная Марка, она не могла списать его состояние на ревность, здесь было что-то другое, и это «другое» было очень важное, о чем он не мог сказать, и что его вдруг так глубоко отбросило в беспокойство. Она знала, что расспрашивать сейчас не имеет смысла, что придёт время, и он сам расскажет, но Кей не могла долго терпеть его плохое настроение, не потому что ей это наскучивало, а потому что любая тень в его глазах тут же вызывала у неё боль. Ей было страшно. И зачем, – думала она, – ей сдался этот портрет? Она решила, что как только вернётся в номер, тут же избавится от него.
– Милый, мы ещё долго будем безмолвствовать? Ты на меня рассержен, я знаю, хотя, по правде говоря, не совсем понимаю, что случилось. Я – дура, наверное. Прости меня, миленький, мне очень плохо, когда я вижу тебя таким, – Кей дотронулась до его руки, он крепко сжал ее. Этот жест намного больше, чем слова, говорил, что он не злится на неё. Марк мягко посмотрел на свою спутницу, и добавил:
– Кей, ты для меня – все… Я боюсь потерять тебя, это для меня равносильно потере смысла жизни… Ты знаешь… В этом портрете я увидел какую-то угрозу. Прости, но я сейчас не могу тебе этого сказать. Я скажу потом. Мне нужно подумать, – он мягко улыбнулся, и еще сильнее сжал ее холодную ладонь.
– Ты знаешь, что пока ты будешь думать, я буду сходить с ума. Не боишься найти меня сумасшедшей где-нибудь на Елисейских полях, в царстве вечной весны?
– Кей, милая, потерпи, – он отпустил ее руку, и потянулся к пачке «Pall Mall». Его взгляд зацепился за эмблему сигарет, на которой поместилась известная фраза Сенеки: «Per aspera ad astra». Это выражение будто натолкнуло его на мысль, которую он никак не мог схватить, и Марк напрасно пытался сосредоточиться, чтобы поймать ее хвост.
Кей мучилась его задумчивостью, она чувствовала бессилие, и слезы хрустальной крошкой застряли в ее горле. Она заставила себя встать из-за стола и, выдавив улыбку, дрожащим голосом произнесла: