Враг моего мужа (СИ)

— Но вы же не из фонда!
Игнорирую её возглас и продолжаю:
— Но тебя не обманули в главном: я готов помочь твоей бабушке. Ей нужна операция, у меня есть деньги. Всё просто.
Марина трясёт головой, что-то обдумывает, а я жду, когда мысли в её голове встанут на место. Ну или она сорвётся в истерику и начнёт городить всякую чушь.
— Я не знаю, зачем вам это нужно. Вы шутите? Издеваетесь? Это ведь жестоко! Не понимаю. У вас такие развлечения? У богатых, да? Я в книгах читала, — тяжело вздыхает, жуёт нижнюю губу, словно не может решиться озвучить, о чём именно она там читала. — Вы хотите, чтобы я стала вашей любовницей? В обмен на деньги?
И вот тут я начинаю ржать. Честно, наивные маленькие птички — очень забавные.
— Это же надо, какие книги ты читаешь… увлекательные, — вытираю выступившие на глазах слёзы, а внутри всё ещё вибрируют отголоски смеха. — Про любовь, наверное. Но, увы, я не герой такого романа. Да и секс не настолько дорогое удовольствие обычно.
— Тогда что? Я не понимаю.
Похоже, она расслабляется, потому что в глазах уже нет той паники и обречённости. Теперь в них мелькает интерес. Любопытство.
— Знаешь, Марина, что в нашей жизни — самая главная ценность?
Она неуверенно пожимает плечами, а я тянусь за сигаретами. Закуриваю, и терпкий аромат с кофейными нотами наполняет салон.
— Информация, Марина, информация.
Смотрю на неё сквось подрагивающее облачко сизого дыма, а Марина почему-то икает.
— Я никогда не платил за секс, но за информацию — с удовольствием.
— Но я же ничего не знаю!
— Тебе кажется, — улыбаюсь, и делаю новую глубокую затяжку. Сухой табак, сгорая, тихо потрескивает, и звук этот успокаивает. — Мне нужна вся информация о пациентке Злате Романовой. Ну или как вы там её записали в документах? — делаю вид, что напрягаю память и после затяжной паузы выдаю: — Карелина Евгения Фёдоровна? Вспоминай.
Марина снова трясёт головой, но я подаюсь вперёд и едва сдерживаюсь, чтобы не надавить ещё и физически. Но нет, птичке и так от судьбы досталось.
— Надеюсь, ты не дура и понимаешь, что я твой счастливый билет и шанс на спасение.
Я достаю свой телефон, вхожу в банковское приложение, ввожу нужную сумму в строке перевода и протягиваю мобильный экраном к Марине.
— Смотри, девочка. Осталось лишь заполнить несколько строчек и твоя бабушка будет спасена.
Вглядывается в написанное на экране так напряжённо, что на лбу выступает трепещущая жилка, а щёки краснеют. Не моргает, и я боюсь, что её глаза нахрен пересохнут. А потом снова испуганно икает и моргает часто-часто.
— Мне не нужен от тебя секс, мне не нужны клятвы верности. Просто скажи всё, что ты знаешь об этой пациентке.
И через час мы расстаёмся, весьма довольные друг другом. Марина уносится прочь чуть ли не вприпрыжку и лишь раз оборачивается, расплывается в улыбке и машет мне рукой так активно, что ещё чуть-чуть и конечность отвалится.
— Ну что? — Саша ныряет на водительское сиденье и поворачивается ко мне. — Порядок?
— Полный. А теперь отвези меня на базу. Мне нужно… переварить услышанное.
Всю дорогу я смотрю за окно, а в голове бьются самые разные мысли. То и дело всплывают обрывки разговора с Мариной. Чёрт, она даже расплакалась, когда рассказывала, как жалко было ей ребёночка. Злата мучилась, едва не тронулась рассудком. А может быть, тронулась, раз ко мне пришла? Не знаю. Поставила на кон всю себя, свою душу, а потом просто растворилась в воздухе.
Стерва. Сжимаю кулаки, бью себя по колену, чтобы отвлечься физическим дискомфортом. Ну вот что за баба? Шальная же, невероятная. Огонь, мать его.
Злата ни единым словом не обманула меня — её рассказ подтвердила несчастная и готовая на всё ради своих близких Марина. Марина, когда-то по наивности посмевшая всунуть нос в дела клиники, усомниться в правильности решений напрочь продажной верхушки. Молодость всегда пора наивности и ошибок, которые оставляют непроходящие отметины на всей дальнейшей жизни.
Марину выбросили на улицу, как использованный носовой платок. Избавились.
Зато теперь у меня есть информация. Чьё-то несчастье и отчаяние всегда выгода для другого. Так и живём в этом жестоком мире.
— Вот, смотри, — Саша суёт мне в руку ещё тёплую распечатку, когда мы оказываемся в моём кабинете на базе. — Охрана заметила машину на парковке клуба.
— Ой, блядь, такой хернёй я только не занимался. Пусть охрана с ней и разбирается, — мне действительно плевать, какой придурок насвинячился так, что не смог уехать на своих колёсах, да так и не вернулся за тачкой.
— Нет, ты почитай, — скалится Саша, и по выражению его довольной рожи понимаю: он вышел на след. — Арендованная тачка. Просто посмотри.
И я фокусирую внимание на имени в одной из строчек, и губы сами собой расплываются в улыбке.
— Злата, чёрт её дери. Наследила всё-таки.
— Вот-вот. Будем ждать, когда она попытается за ней вернуться?
Идея здравая, если бы речь шла не о шальной Злате.
— Она не вернётся, — озвучиваю свои мысли, а Саша хмыкает.
— Думаешь? Ла-адно, — растягивая слоги, стучит карандашом по идеально выбритому подбородку, но телефонный звонок отвлекает меня от созерцания его задумчивого лица.
— Феликс? Что у тебя?
Феликс не тратит время на рассусоливания и сразу приступает к делу:
— Шеф, я тут кое-какие связи перетряс. Рыжая эта, Злата, у неё же нет никого. Родня вся на том свете.
— Ну? Это я и без тебя знаю. Есть что-то конкретное?
— Есть городишко, не очень далеко, пару часов езды. Там живёт одна баба. Если верить источнику на автостанции, рыжая в спортивном костюме там.
Да, мать его!
— Мне рвануть туда? — проявляет инициативу Феликс, но у меня вдруг перед глазами возникает картинка, как он трогает Злату своими ручищами и дурно делается.
Ну уж нет, хрена с два.
— Скинь мне адрес и не рыпайся даже в том направлении. Понял?
— Вроде бы никогда идиотом не был.
— Вот и не тупи. И да пусть хранят тебя дорожные боги, — бросаю прежде, чем отключиться.
  
11 глава
 
Злата
Я сижу в беседке и пью терпкое домашнее вино из красивого хрустального бокала. Всего несколько глотков сделала, а тело словно бы на морских волнах качается. Приятный шум в голове, мерный и успокаивающий. Закрываю глаза и позволяю себе ни о чём не думать, ни о чём не беспокоиться. Просто отключить все мысли, желания, ощущения и освободиться от тяжести в груди — это ли не счастье?
Сумерки сгущаются — ещё немного и наступит вечер. Воздух напоён ароматами разнотравья, а где-то вдалеке жужжат пчёлы.  Настоящий гул огромного роя, и он всё приближается и приближается. Хм, странно как-то.
Спустя несколько мгновений до меня доходит, что это вовсе не насекомые так агрессивно жужжат. Мотор. Я поднимаю голову, вглядываюсь в сереющий вид сквозь редкие штакетины низкого забора, и мимо проезжает молотоцикл. Блестящий, чёрный, массивный — точно такие же стояли у клуба Крымского, а после и на парковке странной базы. Не успеваю хорошенько рассмотреть “всадника”, а он уже скрывается за поворотом.
Внутри что-то ёкает, когда воспоминания о недавних событиях всплывают будто бы сами по себе. Ну да ладно, надеюсь, Крымский не грустит. Да и с чего бы? Я же избавила его от необходимости уходить первому, что-то мне объяснять. От неловкости его избавила, а то бы ещё мучился, пытаясь втолковать глупой бабе, что ночь действительно была единственная, а дальше каждый идёт своей дорогой.
Мы странно встретились и странно разойдёмся.
Древний мотив в голове на повторе, я встряхиваю волосами, которые пахнут цветочным шампунем и одним махом допиваю плещущееся на дне рубиновое вино. Оно обжигает язык и дарит бодрость, а ещё странный кураж.
— Давайте я вам помогу? — захожу в дом, споласкиваю бокал, а тётя Таня возится с пирогом и сдувает с лица тонкую прядь светлых волос.
— Нет, детка. Ты же помнишь моё правило? — улыбается широко и вытирает руки клетчатым полотенцем с крошечными уточками по краешкам.