ВИЧ-положительная

— Симону вызывают к директору. — Он бросает на меня незаметный взгляд. — Сказали, чтобы явилась сейчас же. Видимо, что-то серьезное.
Джесс поворачивается ко мне и выжидающе смотрит. Я пожимаю плечами. У директрисы я была всего раз, и то еще до того, как сюда перевелась. Она достаточно приятная. Не представляю, зачем она меня вызывает.
— Палумбо, я сейчас вернусь, — кричу я и бегу к дверям. — Джесс, ты пока подготовь декорацию для первой сцены, хорошо?
Дверь с шумом захлопывается.
— А директриса не сказала, зачем меня вызывает? — спрашиваю я Майлза, перекладывая блокнот в другую руку. — Потому что, если это надолго, мне нужно предупредить Палумбо…
— Симона. — В его голосе слышна улыбка, и я быстро перевожу на него взгляд. Он закусывает губу, так быстро, что я не уверена, действительно ли он улыбался. — Никого никуда не вызывают. Все в порядке. Я просто хотел тебе кое-что сказать.
— Что? — В груди снова трепещет. К разговору с директором я была готова, а вот с Майлзом наедине? Как говорится, это две большие разницы. — Что случилось?
Он делает шаг вперед, и я прижимаюсь спиной к стене. Надеюсь, я не раздавила чей-нибудь арт-проект. Майлз издает тихий звук, похожий на фырканье.
— Ты сбежала.
Я сглатываю комок в горле:
— Не понимаю, о чем ты.
Я прекрасно понимаю, о чем он. Все это время я только и делала, что в мельчайших подробностях прокручивала в голове случившееся.
— Ты задала мне вопрос. — Он приподнимает пальцами мой подбородок. — И ушла, а я не успел ответить.
Он трогает мой подбородок. Его пальцы трогают мой подбородок, как в фильмах, над которыми я стебусь с друзьями. Сейчас мне совсем не смешно. У него мягкие руки, как будто он не строит декорации все свободное время и не размахивает клюшкой на лакроссе. Мое сердце выпрыгивает из груди.
— Правда? — еле выдавливаю я. Каким-то чудом я все еще могу говорить. — Я подумала… не знаю… что ты не хочешь.
— Ну как ты… — Он замолкает и нервно сглатывает. — Симона, я совершенно точно хочу.
Я или сплю, или под кайфом. Или все вместе.
Я обвиваю его шею и притягиваю к себе. Он приникает губами к моим губам.
Не опирайся я на стену — уже давно бы оказалась на полу.
 5 
 
Майлз меня вчера поцеловал. Майлз вчера сказал, что хочет со мной на свидание, и потом снова меня поцеловал. Майлз меня поцеловал, сказал, что хочет со мной на свидание, снова поцеловал, и теперь мы вместе идем по коридору школы. По-моему, я попала в сказку. Вот что, наверное, чувствовала Трейси из «Лака для волос», когда наконец заполучила того парня. Что-то нереальное.
Конечно, мы не держимся за руки и все такое, но мы идем так близко, что касаемся плечами. И пусть никто не знает, что мы поцеловались, — неважно. Я не могу перестать улыбаться. Мы даже не разговариваем (не знаю, что я вообще могу сказать, не улыбаясь как ненормальная), но мне все равно. Достаточно просто быть рядом.
— У меня сейчас литература. — Я замедляю шаг. — Это наверху.
Он куксится как ребенок. Я же наверняка выгляжу как криповый клоун, который не может стереть с лица улыбку.
— Не переживай. — Я хлопаю его по плечу. Боже, кто так делает? Я что, доктор Фил? — Увидимся позже на репетиции, да?
— Ага. Жду не дождусь мюзикла дня. — Он наклоняется и целует меня в щеку. Мне пора на урок, вот только он не особенно торопится. Целоваться в губы приятнее, но мне нравится, как по щеке бегут мурашки. — До скорого, Симона.
Майлз идет по коридору, а я смотрю на его задницу. Или нет. Может быть. Я смотрю до тех пор, пока он не сливается с толпой, а затем наконец поворачиваюсь к лестнице. До звонка остается всего пара минут.
В моей прошлой школе было невозможно пройти по коридору, не заметив знакомое лицо. Или пять. Здесь же встретить знакомого — редкость. Но сегодня у лестницы с кем-то разговаривает Эрик. Он поднимает на меня глаза, и я машу ему рукой. Он хмурится так сильно, что его лицо напоминает гримасу.
Я моргаю и карабкаюсь вверх по лестнице. Чувствую, Эрик всей душой ненавидит мои заметки.
***
— Ни фига себе, Симона! Скорее рассказывай. Он хорошо целуется? Он тебя просто прижал к стенке и начал целовать? Что, прямо так?
Лидия практически визжит. Мы идем по коридору после занятий. Клавдия закатывает глаза, но молчит. Я наклоняю голову, пытаясь скрыть улыбку. Это было вчера, но я все еще чувствую вкус его губ.
— Ну, он выдернул меня с репетиции, сказал, вызывают к директору, — говорю я. Какое ужасное клише — обсуждать парня с подругами. Но мне все равно. — Клянусь Кейт Бланшетт, я думала, что прямо там и растаю.
— Ты все так драматизируешь, — ворчит Клавдия, прислоняясь к шкафчикам. — Вы с этим парнем меня поражаете. Почему ты не хочешь встречаться с кем-нибудь, кто активно избегает лакросса, как любой нормальный человек? Вот у моего брата, по-моему, сейчас нет девушки.
Мой шкафчик находится в том же коридоре, что и шкафчик Клавдии, и, скорее всего, только поэтому я смогла сама найти его в свои первые недели в школе.
— Ты прямо как ходячая реклама, — говорю я. — К тому же разве Хулио не старше нас лет на пять?
— А разве ты не должна искать свой информационный пакет молча? — передразнивает она. — Как ты умудрилась забыть, кто твой консультант по профориентации?
— Не знаю! — Как там этот шкафчик открывается? Я кручу налево, направо и снова налево. Дверца распахивается с первой попытки. Клавдию это, похоже, нисколько не впечатляет. — В моей прошлой школе нас распределяли по фамилиям. А здесь все как попало.
— Это не так уж сложно, — говорит Клавдия.
— Так, не отвлекайся, — фыркает Лидия. — Рассказывай, как все было!
— Вообще, он меня немного напугал с этим директором, — признаюсь я, выбрасывая целую кипу листков в мусорную корзину. Я здесь учусь всего пару месяцев, а уже такой бардак развела. — Я думала, что-то случилось с родителями или типа того.
— Ну ты ему сказала, что он тебя напугал? — спрашивает Клавдия, скрещивая руки на груди. — Я бы обязательно сказала.
— А как же, — отвечаю я, но мне хочется смеяться. Поцелуй длился всего минуту, от силы две, а я до сих пор о нем думаю. — Но это было так хорошо. Лидия права: когда ты с кем-то, кто тебе нравится, все по-другому. Лучше. Но слушайте, обещайте, что не будете говорить об этом в субботу за ужином. Иначе мои папы никогда не оставят меня в покое.
— Да ладно! — ахает Клавдия. — Ты, случаем, не рассказываешь это нам для того, чтобы продвигать тут свою гетеронормативную повестку?
— Ничего я не продвигаю, — шаря рукой под учебником, возражаю я. — Я вообще-то пытаюсь не быть все время такой натуралкой…
С подругами я обсуждала только Майлза. Будет странно сейчас начать рассказывать о Саре, как будто я даю задний ход и пытаюсь выставить себя совершенно другим человеком. К тому же Клавдия слишком любит надо мной подшучивать. Наши отношения полностью построены на стебе друг над другом. Но если она начнет смеяться над моими чувствами к Саре, я не смогу просто отшутиться.
— Ой, Мони. Что так грустно? Мне тоже нравятся парни, — говорит Лидия. — Может быть, стоит рассмотреть все варианты?
Я закусываю губу. Она много раз западала и на девушек, и на парней. У меня все не так. Девушки — ну или те, кто выглядит как девушки, — мне кажутся симпатичными, но это не значит, что я каждый раз влюбляюсь. К тому же в основном я западаю на знаменитостей, а они, как говорит Клавдия, не считаются.
Только с Сарой я была точно уверена. Но вряд ли одного раза достаточно, чтобы считать себя бисексуалкой, как Лидия.
— Парни — отстой, — продолжает Лидия. — Иэн столько всего не умеет, типа…
— Воу, ни фига себе! — встревает Клавдия. — А я вообще-то прикалываюсь. Бедный Иэн. Если тебе от этого легче, я тоже не очень хорошо делаю Эмме куни, но стараюсь, потому что люблю ее.