Розыск

Как видите, мы знаем почти все. Нам нужны только связи вашего сына: через кого он переправляет за рубеж золото?
Говорите, Августа Яновна, говорите! Суд учтет ваше добровольное признание!
Молчание.
— Вы же старая женщина, Августа Яновна! В ваши годы — и быть под судом! Как потом людям-то в глаза смотреть будете?
Старуха усмехнулась, но промолчала.
А Гурий Александрович сидел тут же, на небольшом диванчике, думал: «Как же ее разговорить? Старуха — единственная ниточка!»
Он лихорадочно перебирал в уме все, что знал о народах Прибалтики, об их нравах, обычаях. И вспомнил! Обратился к ней, предупредив Глинскую едва заметным жестом:
— Скажите, Августа Яновна, вы верующая? Католичка?
Впервые за эти дни старуха разомкнула сухие губы:
— Разумеется. Вам-то что до этого?
Гурий Александрович немного помедлил, он понимал, что это — единственный шанс заставить ее заговорить. Медленно выговаривая слова, произнес:
— Значит, вам знаком обычай католиков: от средств, добытых неправедным путем, некий процент отдавать церкви?
Старуха взглянула из него со страхом, и он понял: удача! Заговорил снова уже уверенней:
— А теперь представьте себе, что мы сообщим церкви, на какую сумму у вас изъято золото. А вы ведь церкви не дали ни копейки. Что будет?
Мисавичене в ужасе закрыла лицо руками. Она знала: месть будет страшной, пострадает вся многочисленная семья Мисавичусов, все их родственники. На всех падет тяжесть проклятия. И она заговорила:
— Не делайте этого! Прошу вас... Я скажу все. На мызе моего младшего сына в бункере под картошкой есть еще золото...
Глинская подалась вперед, взволнованным голосом спросила:
— Кто переправлял золото за рубеж?
— Скажу и это... Не сейчас. Дайте отдохнуть.
Юстус шел на работу и весело насвистывал. Настроение, несмотря на дождливое утро, было превосходным: приближался долгожданный отпуск и с ним — поездка на Черноморское побережье. Сейчас там бархатный сезон, ему стоило немало трудов и немалых денег, чтобы раздобыть эту путевку. Но теперь все хлопоты позади. Вернее, почти все, осталось завершить одно дело. Он еще раз улыбнулся, прикидывая, сколько прибыли сулит ему это, и вошел в кабинет.
Не так уж много было среди парней — студентов медицинского института пожелавших выбрать профессию гинеколога, а он, Юстус, выбрал ее давно, еще когда только собирался поступить в институт. Его мать тоже была гинекологом, и он хорошо узнал по ее работе выгоды этой профессии.
Деньги, деньги! Они нужны всюду, а где брать? Он не мог до бесконечности повышать гонорары за свои приемы, это вряд ли понравилось бы его прекрасным клиенткам. И потому, когда к нему пришел человек с довольно рискованным, но очень выгодным предложением, Юстус согласился выполнять его поручения.
Раздался стук в дверь.
— Войдите.
Через порог шагнула женщина средних лет в брючном костюме, с ярко напомаженными губами и синими тенями под глазами. Заговорила с акцентом на литовском языке, и Юстус понял: «С того теплохода!»
— Недомогания? Боли? Очень неприятно, верю вам, охотно верю. Меня всегда удивляет мужество женщин. Честное слово, я хоть мужчина и не робкого десятка, но таких болей вынести бы не мог. Говорю вам это не только как честный человек, но и как врач, — тараторил он, готовясь принять больную.
Женщина мельком оглянулась и, удостоверившись, что они в кабинете одни, тихо спросила:
— Какие новости от Ионаса?
Юстус живо повернулся к ней, ответил:
— Хорошие. Он вполне здоров, передает привет.
Она тут же перешла на деловой тон:
— Что есть для передачи?
— Одну секунду!
Юстус зашел за ширму, легонько подцепил скальпелем одну из плиток пола, вынул из углубления небольшой, но увесистый полотняный мешочек, закрыл тайник, вышел к клиентке.
— Пожалуйста.
Женщина открыла сумку, вынула оттуда пачку сторублевых купюр в банковской упаковке, протянула Юстусу.
В это время дверь кабинета без стука отворилась. Сердце Юстуса ёкнуло, он обернулся, но на пороге увидел всего лишь миловидную женщину. Он перевел дух, раздраженно сказал:
 
— Я занят!
И в ответ услышал:
— Руки назад! Вы арестованы...
Глинская открыла дверь:
— Входите, товарищи!
В кабинет вошли Воронов и капитан из местного отдела БХСС. Юстус понял, что игра проиграна.