Я - судья. Божий дар

Часть 1 из 1 Информация о книге

Устинова Татьяна, Астахов Павел
Я – судья. Божий дар
Судья принимает решение по закону на основании личного внутреннего убеждения.

На часах – восемь ноль пять. Значит, кофе пить уже некогда. И так опаздываю. Хотя, если повезет и на Таганке не будет пробки, может, я успею купить стаканчик эспрессо навынос в кафешке рядом с работой.
На ходу надевая плащ, я выскочила из квартиры.
На улице лило – уныло, по-осеннему основательно. В такую погоду сидеть бы под пледом, читать роман. Или камин топить. Или гулять вдвоем под зонтом от одной кофейни к другой. Желательно – в Париже.
Но о прогулках по кофейням с последующим чтением романов у камина и мечтать нечего. Равно как и о завтраке в постель. Завтрак в постель! Какое счастье, господи! Горячие булочки, масло, джем, целый кофейник крепкого кофе… Это могло бы примирить меня с действительностью даже в такую погоду. После булочек и кофе в постель я бы на работу шла, пожалуй, как на праздник. Э-эх…
Я вытащила ключи от машины, нажала кнопку сигнализации. Старенькая «Хонда» пискнула в ответ. Ну что ты будешь делать?! Похоже, кофе навынос мне сегодня не достанется. Выезд со стоянки перегородил здоровенный джип. Водителя в кабине не было.
Да что ж такое! Мало того, что я осталась без кофе, мало того, что погода – дрянь и я стою среди луж в белых замшевых сапогах, потому что черные – кожаные, непромокаемые, на шестидюймовых шпильках – надела Сашка, даже не спросила меня, просто ушла в них – и все. А теперь еще какой-то упырь раскорячился посреди подъездной дорожки ровно в тот момент, когда я опаздываю в первый же день на новую работу.
Вот ведь как хорошо в Париже! Бросил машину в неположенном месте, тебе – бац, штраф в четыреста евро, чтоб в следующий раз неповадно было. И еще там Елисейские Поля, которые меня всегда почему-то раздражают, – почему поля, когда это проспект?! – галантные загорелые мужчины, Эйфелева башня и Люксембургский сад.
Пару минут я разглядывала необитаемый джип. Если просто стоять под дождем и ждать, когда появится владелец машины, то на работу сегодня и вовсе можно не попасть.
Я похлопала джип по капоту. Если сработает сигнализация, владелец тут же объявится. Сигнализация не сработала.
Я хлопнула сильнее. Джип ожил, замигал всеми своими многочисленными фарами и взвыл, как корабельная сирена в тумане.
Из окон начали выглядывать жильцы.
Но спуститься к машине никто не спешил.
Джип повыл и умолк, погасив фары. На часах было двадцать минут девятого.
Сапоги промокли насквозь. Сашке голову оторвать мало.
Когда дочь была маленькой, я мечтала, как она вырастет. Ей будет тринадцать, мне – тридцать пять, я буду помогать ей выбирать платья, она – делиться со мной первыми любовными переживаниями. Почему-то казалось, что тринадцатилетняя дочь – одно сплошное счастье и удовольствие. Теперь выяснилось, что к этому счастью и удовольствию прилагаются школьные проблемы, тонны квадратных уравнений, которые приходится проверять (и как же я это ненавижу, кто бы знал), мои истерики, когда Сашки после одиннадцати нет дома и телефон у нее выключен, ее истерики, когда меня нет дома, а ей срочно нужны деньги на проездной, а также постоянные сражения за ванную, за зеркало, за куртку, свитер, сапоги… Моя тринадцатилетняя дочь не делится со мной любовными переживаниями. Зато мне приходится делиться с ней одежкой. Сказать честно, я была не готова к тому, что Сашка так быстро вырастет и по утрам будет убегать в школу в моих сапогах. Хоть под подушку их на ночь прячь, честное слово!
Ну ладно, черт с ними, с сапогами. Сегодня как-нибудь обойдусь. Приеду на работу – переобуюсь. В багажнике должны лежать черные туфли, помнится, я их забрала из ремонта, кинула в машину, а домой так и не отнесла. Как раз и пригодятся.
Однако до работы сперва надо доехать.
Я еще раз стукнула чужую машину – на сей раз по багажнику. Джип опять взвыл дурным голосом. Люди снова повысовывались из окон. На балконе третьего этажа появился мужик в красном шелковом халате и заорал, чтобы я не мешала людям спать, немедленно прекратила хулиганить и убиралась прочь, иначе он вызовет милицию. Свою прочувствованную речь нервный гражданин в халате обильно сдабривал идиоматическими выражениями.
– Я сама сейчас милицию вызову! – заорала я в ответ. – И присужу вам штраф до семи минимальных окладов или месяц исправительных работ за нанесение словесных оскорблений и поведение, нарушающее общественный покой!
– Ты что, прокурор, что ли? – хохотнул мужик.
На самом деле прокурором, вернее, помощником прокурора я была до вчерашнего дня. А начиная с сегодняшнего работаю судьей в Таганском районном суде. Так что штраф присудить могу преспокойно. Если, конечно, когда-нибудь попаду на работу…
– Прекратите кричать, спуститесь и уберите машину с дороги, – сказала я гражданину в халате.
Дождь падал на лицо, и, наверное, тушь у меня размазалась.
– Кто ее поставил – тот пусть и убирает, – резонно возразил нервный гражданин. – Вы с ним разбирайтесь, а нормальным людям не мешайте спать.
– Так это не ваша машина, что ли? – громко удивилась я.
– Еще чего! – Он фыркнул с таким презрением, будто во дворе стоял не роскошный внедорожник, а какая-нибудь ржавая рухлядь, детище жигулевского автозавода.
Хлопнула оконная рама. Гражданин в халате скрылся в недрах своей квартиры. Я снова осталась наедине с бесхозным джипом.
Часы показывали без двадцати девять. Через двадцать минут начинается мой первый рабочий день на новом месте. Похоже, он начнется без меня…
В итоге мне все же удалось выехать со двора. Правда, для этого пришлось взобраться на высокий бордюр и проехаться по газону. С разгона вскакивая на бордюр, я чувствовала себя немножечко Джеймсом Бондом. В конце концов, чем я хуже? Русская женщина любого Бонда за пояс заткнет. Разве что машина моя не так хорошо приспособлена к подобным трюкам. После того как я по-бондовски лихо с бордюра съехала, под капотом несчастной машинки что-то истерически заколотилось. Там и раньше постукивало – тихо, деликатно и только если резко трогаешься с места. Я собиралась загнать машину на сервис, но все руки не доходили. Похоже, теперь до сервиса все же придется доехать.
Спасибо владельцу джипа, из-за которого мне пришлось скакать по бордюрам.
На Таганке, конечно же, было столпотворение. Кажется, не было случая, чтобы я здесь проехала, не постояв полчасика на светофоре. Интересно, если приехать на Таганскую площадь, скажем, в половине пятого утра? Тоже попадешь в пробку?..
Я глянула в зеркало заднего вида, достала платок, вытерла потеки туши под глазами. За окном лил дождь. По стиснутой серыми мокрыми зданиями улице текла серая толпа людей в мокрых плащах…
Я должна быть на работе в девять. В итоге в девять пятнадцать я только сворачивала из переулка к зданию суда. А еще мечтала купить кофе навынос!
Парковка рядом с судом была, разумеется, вся заставлена машинами. Оставалось или парковаться на газоне (штраф до тысячи рублей, не как в Париже, но приближаемся, приближаемся к цивилизованным странам, елки-палки!), или встать на единственное свободное место аккурат посреди глубокой лужи. Бог бы с ним, со штрафом, но газон от проезжей части отделял бордюр. Еще одной встречи с бордюром моя «Хонда» точно не переживет. Так что я решительно въехала в самый центр лужи. Волны ее разошлись, подобно волнам Красного моря перед евреями, обдав окна мутной жижей. Я открыла дверцу, вышла из машины и оказалась по щиколотку в воде. Белые замшевые сапоги пришлись как нельзя кстати…
В сапогах, которые после купания в луже окончательно перестали быть белыми, хлюпала вода. Господи, как же кофе хочется, кто бы знал… Так, кажется, где-то здесь должен быть мой кабинет. Я подошла к двери с табличкой «Лавренюк Василий Васильевич, судья». С сегодняшнего дня Василь Васильич Лавренюк – это я. Не беда, что зовут меня Елена Владимировна и фамилия моя вовсе не Лавренюк, а, напротив, Кузнецова. Не имя красит человека, или как там? А, не место красит. Да. Но и не имя тоже.

Перейти к странице: