Академия колдовских сил. Прятки с демоном
– Хорошо тебе говорить, не тебя же женят! – в сердцах огрызнулась саламандра и тут же извинилась: – Прости, я вся на нервах теперь. За территорию Академии выйти боюсь, даже с ножом под подушкой сплю.
– А это зачем? – удивился Кристоф.
– О, – нервно рассмеялась Малица, – ты не знаешь мужчин и вампиров в частности! Да вы на что угодно пойдете, чтобы своего добиться. Ему я нужна, любой ценой нужна, а какой самый верный способ заставить девушку пойти под венец?
– Какой?
– Изнасиловать. Куда она денется, обесчещенная! Вот поэтому и нож.
Кристоф цокнул языком и решительно захлопнул тетрадь. Какое уж тут, не до занятий!
– Аля, но ведь он не проберется. – Словам юноши недоставало уверенности. – На Академии чары, опять же призрачные гончие.
– Угу, а он маг-недоучка, да? Крис, он не отступит, теперь из принципа не отступит.
Малица обхватила голову руками и замерла. На плечо легла ладонь друга. Саламандра подняла осунувшееся от недосыпа лицо и вопросительно глянула на Кристофа.
– Слушай, – демонолог присел рядом и обнял, – может, тебе с другим обручиться? Или это… – Кристоф замялся и чуть покраснел. – Ну если вампиру девичья честь важна.
– Да плевал он с высокой колокольни на мою честь! – отмахнулась Малица. – Ты еще скажи: забеременей – и свои услуги предложи.
Кристоф закашлялся и поспешил убрать руку с талии подруги.
– Испугался? – хмыкнула Малица.
– Да я… Нет, но… Словом, рановато мне для отцовства, да еще подругу… Не, Аля, я не могу!
– А я и не прошу, – прыснула саламандра, немного развеселившись. – Это у Индиры на наш счет разные фантазии. Все мечтает, чтобы ты меня поцеловал.
– Ты-то сама хочешь? – неожиданно серьезно спросил Кристоф.
Его рука нерешительно вернулась на прежние позиции.
Малица пожала плечами.
– Наверное, нос мешает. И забавно.
– Ты никогда не целовалась? – ошеломленно глянул на нее друг.
Саламандра не жаловалась на внешность и излишнюю робость, пусть и не слыла покорительницей мужских сердец, внимание противоположного пола привлекала. Но парня у нее не было, она никого так близко не подпускала.
– По-взрослому? Нет, – зардевшись, ответила Малица и отвернулась.
В Кристофе проснулся зуд первооткрывателя, и он, прежде чем саламандра успела помешать, развернул ее лицо к себе и потянулся к губам. От неожиданности и изумления Малица чуть приоткрыла рот, облегчив другу задачу. Ощущения оказались новыми. И теплые губы, и чужое дыхание, и язык, сначала несмело лизнувший, а потом попытавшийся проникнуть внутрь. Тут Малица опомнилась, дернулась и влепила Кристофу пощечину.
– Ты дурак?! – Она вытерла губы и вскочила, защищаясь от друга конспектом.
– Аль, я только показать хотел, – оправдывался пристыженный Кристоф. – Не понравилось, да?
– А кому понравится чужой язык во рту?
– Девушке, – обиженно засопел демонолог, оскорбленный в лучших чувствах. – Я тут просвещением занимаюсь, а она… Девятнадцать лет уже, пора уметь целоваться!
Вместо ответа Малица показала ему неприличный жест и села. Она уже успокоилась. Несомненно, Кристоф ничего дурного не хотел, просто у мужчин порой случается помутнение рассудка.
– И это тоже, – мстительно ответил юный демонолог. – Глядишь, и вампир бы отвязался, поняв, что ты опытная.
– Не смешно! – надулась Малица. – У меня дело жизни и смерти, а у тебя одно на уме.
– У меня много чего на уме. – Кристоф пристроился рядом и вытащил из-под руки саламандры свою тетрадь. – Например, трансформация. Третий час бьюсь.
– А я над алхимией, – вздохнула саламандра. – Никак не пойму, как там ложное золото образовывается.
– Дай сюда!
Демонолог со вздохом перегнулся через стол и подтянул к себе задание. Бегло пробежал глазами, кивнул собственным мыслям и, вновь виртуозно не задев чернильницу, которую, казалось, не опрокинуть невозможно, вытащил из стопки книг потрепанный учебник.
– Раз плюнуть! – самоуверенно хмыкнул Кристоф и застрочил на вырванном из тетради листе, периодически сверяясь с учебником. – Берем философский камень, в пропорции один к четырем смешиваем с ртутью…
– Крис, – заерзав, прервала его объяснения Малица, – зачем ты меня поцеловал?
– Я же объяснил, – отмахнулся юноша. – Аль, какая разница, в щеку или в губы, лучше сюда смотри, тебе же смешивать. Нет, я, конечно, могу, но сразу просекут. Сама знаешь, проверят на частицы.
– Крис, я тебе нравлюсь? – не унималась саламандра.
Она выпятила грудь и пригладила волосы. Сегодня они торчали в разные стороны и решительно не желали укладываться хоть в какую-то прическу.
Демонолог застонал.
– Женщины, вы хоть определитесь! То дурак, то нравлюсь. Ты Эйду нравишься, бедняга шею свернул и все ногти сгрыз.
Малица фыркнула. Уж кто-кто, а Эйд точно в нее не влюблен. Вот задался целью извести – это да. Два курса уже достает. И девушка у него есть, не одна сменилась.
– Вот и правильно, – неожиданно поддержал подругу Кристоф, – пусть дальше грызет. А теперь смотри: вот тут…
– И на праздник урожая я не попаду, – вздохнула саламандра, вновь вспомнив о надоедливом женихе.
Он ведь присылал цветы – Малица выбросила. Потом в ход пошли конфеты – их постигла та же незавидная участь. Теперь по логике следовало ожидать бриллиантов, но их саламандра собиралась честно вернуть отправителю или, если тот откажется, отдать на нужды Академии.
– Попадешь. Парик, немного подправить внешность – и все, гуляй, веселись.
Праздник урожая, пожалуй, один из любимейших в году. Во всяком случае, среди адептов. Оно и неудивительно: когда еще покатаешься на каруселях и полакомишься фигурными леденцами? А ведь есть и разные народные забавы, ярмарка и традиционный конкурс на звание Госпожи осени. Сидеть в такой день в общежитской комнате – преступление. Поговаривали, будто даже мертвые выползали вечерком повеселиться. Слух пустили некроманты – известные любители «черного юмора», поэтому могли и приврать, но факт оставался фактом – все города и селения Империи раздолья и прилегающих королевств гуляли на славу.
Немного приободрившись, Малица склонилась над Кристофом, внимательно слушая объяснения. Разжевывать от и до демонолог не стал, просто показал общий принцип, разобрал возможные ошибки и вернулся к своей трансформации. Тут, увы, саламандра ничем не могла ему помочь, сама с ужасом ждала третьего курса, когда придется заниматься схожим. Общий курс магии у всех одинаковый, послабления делаются только для травников, но они и учатся меньше, всего четыре года, а после идут работать аптекарями и помощниками целителей.
В камине читального зала вспыхнуло пламя, явив проекцию высокой стройной женщины в платье-футляре. Оно облегало тело, как перчатка, но не открывало кожи ниже подбородка и выше кистей.
– Малица, – гневно окликнула женщина, сверкнув янтарными глазами, – насилу тебя нашла! Нужно поговорить.
Саламандра беспомощно глянула на друга. Кристоф развел руками. В отношения подруги с родителями он не вмешивался.
– Да, мама, сейчас. – Малица покорно встала и подошла ближе.
– Наедине, – уточнила госпожа Ирадос и покосилась на Кристофа.
Тот понял намек и тут же «вспомнил», что забыл важную книгу в хранилище.
Кроме закадычных друзей, никого в читальном зале не было – час поздний, – поэтому мать и дочь смогли беспрепятственно поговорить, не опасаясь чужих ушей.
Несколько минут просто молчали. Малица напряженно ждала, госпожа Ирадос нервно кусала губы.
– Ты наденешь кольцо? – наконец спросила она.
Саламандра покачала головой.
– Видела его?
Теперь кивнула.
– По-моему, не урод. Да, староват, но обаятельный мужчина. А то, что вампир… Свыкнешься.
– Я не желаю греть ему постель, делиться кровью и силой, – решительно возразила Малица. В глазах сверкнули огоньки пламени. – Не желаю лежать, прикованная цепями, пока муж проводит обряд омоложения. И детей от него рожать не хочу.