Гонка за горизонт (СИ)
– Ну, все. Хватит, хватит, – Вадим аккуратно оттолкнул пса и посмотрел на меня, – специально сначала сюда зашел?
– А то, – ухмыльнулся я, – самая лучшая психотерапия! На себе испытал.
Действительно, каким бы уставшим я ни приходил домой, наш с Настеной Дендик всегда приводил меня в хорошее настроение. Эта неконтролируемая радость от встречи, стремление облизать, прижаться к хозяину, очень быстрое виляние обрубком хвоста…
– Психолог доморощенный, – Федорович укоризненно покачал головой, – ладно, пошли на кухню.
Я поставил большую сковородку на плиту, включил газ – коротко прострелялся поджигающий электроразряд – вытащил из холодильника судок с маринованной свининой, и, бухнув предварительно кусок свиного же жира на сковородку, начал выкладывать куски мяса. Денди обеспокоенно тявкнул. Как так, вкусно пахнет, а ему не дают?
– Перебьешься! – пришлось достаточно энергично отодвинуть проглота ногой. – Это тебе все равно нельзя. Свое ты сегодня уже слопал. Остальное получишь вечером.
Пока мясо жарится, я выставил на стол хлеб, масло, красную рыбу в селедочнице под пленкой – вот любит Настена все тщательно упаковывать – другие разносолы, достал посуду и столовые приборы. Перевернул шипящую свинину и, наконец-то, достал из морозилки бутылку "Абсолюта". Настоящего, а не польской подделки.
Федорович, до того молча куривший, критически посмотрел на меня:
– Требуется?
– Не в том смысле, – я ведь не забыл, как он поил меня тогда после первой акции, – просто жутко устал от долгого использования режима. Голова раскалывается.
– Часто приходится употреблять?
– Перестань, Вадим! Как будто ты меня редко видишь, – вот ведь знает же, что пью очень мало, а все-таки спрашивает.
Эх, хорошо! Вот чем мне нравится "Абсолют", так это тем, что первую рюмку принимаешь в себя как воду. Только когда водка проваливается куда-то вглубь, начинаешь ощущать там приятное тепло. Закусили рыбкой, и как раз пришло время нежной свининки. Сутки протомившаяся в красном вине, только что вытащенная со сковородки она чудо как хороша! А под холодную беленькую…
Пришлось Дендику все-таки дать кусочек красной рыбы. Правда, до этого он прямо со стола стащил мой хлеб с маслом. Вот ведь паразит, знает, что воровать можно только у хозяев! У гостей – ни-ни. У меня вообще иногда возникает ощущение, что он все понимает, только сказать не может.
– Насытился? – спросил Вадим, когда я, закурив сигарету, начал готовить кофе.
– Более-менее.
– Тогда излагай, – потребовал он.
Я, сначала разлив по чашкам ароматную "Арабику", начал рассказывать. Федорович не особо перебивал. Только иногда задавал уточняющие вопросы.
– Он все про сигнализации на вилле выложил?
– У него в ноуте специальный файл со всеми схемами и паролями был, – ответил я и продолжил описание веселого утра.
– Сколько-сколько? – вот здесь удержаться от реплики удивленный Вадим не смог.
– Сто восемьдесят восемь миллионов евро. Зачем Пономарь держал столько бабок на счетах, причем достаточно быстро снимаемых, я не понимаю. Ведь бабло должно работать?
– Если только эти деньги были его собственностью. По моим данным, он мог "общак" держать. И ты все перевел в оффшоры?
– А нет их там уже, – с торжеством ответил я, – как только денюжки поступили, они тут же были переведены дальше. Стартовала заранее подготовленная операция. Хрен проследишь! – мне пришлось подробно описать каждый этап сокрытия финансовых следов.
– Но это еще не все. Было несколько прямых переводов, – я быстро написал на листочке бумаги три фамилии людей, занимавших довольно высокое положение в Москве, – девятнадцать миллионов было переведено на их секретные счета. Быстро или не очень, но вот на этот след выйдут обязательно.
– Не пожалел денег, чтобы перевести стрелки? Надо признать, что довольно разумный ход.
– Причем первыми расколются именно банкиры, которым Пономарь лично отдавал приказы о переводах бабок в режиме видеоконференции. У них ведь записи сохранены.
Федорович согласно покачал головой, задумчиво глядя, как корчится в пепельнице бумажка с фамилиями, облизываемая язычками пламени. Затем собрался и коротко потребовал:
– Дальше.
Я подробно описал начало ликвидации Пономаря и охранников.
– Шпилька была подготовленной? – спросил подполковник, когда я рассказал про короткое замыкание.
– Конечно. Красная медь двух с половиной миллиметров в диаметре. Середина покрыта толстым слоем лака, чтобы меня током не дернуло. И в рыжем парике весь запас шпилек был практически незаметен. А и обнаружили бы, ну и что? Обычное женское украшение.
– Хорошо, – Федорович согласно кивнул, – продолжай.
Стрельбу он практически проигнорировал. Знал, что в этом вопросе со мной никто сравниться не может. Очередные уточнения потребовались при рассказе об уничтожении видеозаписей.
– Ты в курсе, что даже из переломанных винчестеров можно многое вытащить?
– Конечно. Но, как мне кажется, из хорошо прожаренных – вряд ли, – ухмыльнулся я, – там минимум полчаса до приезда пожарных было. Но, если и вытащат, то, что они там увидят? Некую девицу в больших очках с круглыми стеклами? Я в женском обличье даже Виктору понравился. Хотя и не особо кокетничал с ним.
– Профи все-таки опознают, что был мужчина. Как движения ни подделывай…
– И все. Вот уж мой возраст точно не смогут определить.
Отход с места акции, уничтожение первого транспорта и эвакуация вопросов у подполковника не вызвали. Но он все равно принялся пилить меня:
– Дело даже не в самом Пономаре. Слишком многие поймут, что на поле появился новый Игрок. Именно, что с большой буквы. Очень большие деньги на кону.
– А вот от этого нам никуда не деться. Главное – чтобы нас не связали с этой ликвидацией. Проследить тут что-либо практически невозможно. Мнимая опасность. Корень квадратный из минус единицы. Пересечения только старые с Нейманом – мы-то сами никогда с ним не сталкивались даже случайно. Но ведь у этого Пономарева врагов – выше крыши. Очень сомневаюсь, что Евгения Львовича начнут проверять в первую очередь. А потом поздно будет. Даже если его на полиграфе кто-нибудь додумается допросить. Он-то не в курсе сегодняшней акции.
Неожиданно Денди начал прыгать возле двери и лаять. Ага, через несколько минут появится Настена из школы. Вот как он ее заранее чует? Сестренке же с Виктором еще на лифте подниматься. Или узнает по шуму мотора машины?
– Здрасьте, дядь Вадим, – мне девчонка только кивнула, так как виделись за завтраком, и, потрепав обрадованного пса за холку, начала ревизию холодильника, – Денька, почему суп не ел? Я старалась, готовила, а ты… А ты водку в середине дня пьешь! – она недовольно кивнула в сторону стола с полупустой бутылкой.
Мы виновато переглянулись с Федоровичем. Употребляли-то вдвоем. Ну ладно, я чувствую себя перед Настеной несколько неудобно – она моя сестра – а Вадим?
– Явился не запылился? – прозвучал вопрос от двери. Виктор негодующе направил на меня палец. – Зачем от охраны уходил?
Ха! Так он еще не знает о сегодняшнем? Вот подполковник не успел приехать в город, а уже в курсе. Наверное, текущую сводку в управлении посмотрел и сразу смекнул, что это моя работа. Н-да, теперь еще перед Виктором отчитываться. Надеюсь, что хоть до остальных наших, кому знать положено, они сами доведут.
* * *Туман подкрадывается тихо как кошка. Не видно, не слышно и вот он уже. Ранним утром на магистрали туман всегда появляется неожиданно. Почему я гоняю спозаранку? Только в это время спортивная трасса абсолютно свободна. Нет того трафика, который начнется примерно с одиннадцати. А моя скорость несколько выше, чем у других спортсменов. Мало того, что многие мне мешают, но ведь некоторые могут и обратить внимание на мои возможности. Рано светиться, как решил Федорович, а тренироваться надо. Да, я очень быстро учусь, но не мгновенно же. А чтобы дежурный по автодрому не включил сдуру секундомер и не охренел малость от циферок, ему доходчиво объяснили чистую правду: тренируется будущая супер-звезда "Формулы один". Некий вундеркинд, который терпеть не может папарацци из желтых газетенок. Дежурный, может быть и не поверил но, материально простимулированный, решил заниматься только своими непосредственными обязанностями, тем более что как только этот вундеркинд появлялся, так сразу в помещение входил какой-то парень с подозрительно оттопыривающейся полой пиджака. Входил, садился в кресло и с непонятным увлечением просматривал валяющиеся на столе старые спортивные журналы.