Странный сосед
Почему Сандра не вышла на работу – ответа на этот вопрос у директора не было. А тот факт, что она даже не позвонила, совершенно не вязался с ее характером. В общем, он был сильно обеспокоен и выразил желание и готовность оказать следствию любую посильную помощь.
Миллер также пояснил, что директор, пятидесятилетний мужчина, счастлив в браке и, согласно полученной от секретарши информации, переживает бурный роман с руководительницей школьного театра. Происходящее ни для кого не являлось секретом или предметом для беспокойства, и, конечно, никакая «виагра» не помогла бы немолодому мужчине крутить одновременно с рыжеволосой постановщицей и ее двадцатитрехлетней коллегой. Судя по всему, с Сандрой Джонс директора связывали исключительно деловые отношения.
Миллер получил также предварительные сведения о финансовом положении Джонсов. Как ни удивительно, на счетах у них лежало около ста пятидесяти тысяч, и еще два миллиона хранилось в различных взаимных фондах одного инвестиционного банка. Ежемесячные доходы были довольно скромными, как, впрочем, и расходы. За дом пара заплатила наличными и теперь старалась жить на зарплату.
Миллер полагал, что большие деньги могли поступить в виде депозита, полученного в качестве наследства или страховой премии. Сейчас его люди уже занимались этим вопросом и пытались проследить их путь.
Что касается других новостей, то Сандра и Джейсон сочетались гражданским браком в 2004 году, в Массачусетсе. Их дочь Кларисса родилась двумя месяцами позже. Ни в чем противозаконном ни тот, ни другая уличены не были, никакие ордера на имя Сандры Джонс или Джейсона Джонса не выписывались. Они не были замечены в домашнем насилии и не отметились как нарушители общественного порядка.
Согласно показаниям соседей, Джонсы жили тихо, держались замкнуто. Не устраивали вечеринок, не принимали гостей. При встрече на улице улыбались и махали рукой, но не останавливались посудачить и обменяться новостями. Исключение составляла Ри. Кларисса Джонс – и в этом сходились все – была девочкой развитой и могла заболтать любого. А еще она гоняла как сумасшедшая на трехколеснике, так что встречные пешеходы предпочитали перейти на другую сторону улицы.
– Родители часто на нее кричат? – поинтересовалась Ди-Ди.
– Они ее обожают. Здесь именно так и сказано, в показаниях трех разных соседей: родители девочку «обожают».
– Хм… Учитывая, что те же самые соседи характеризуют Джонсов как людей тихих и замкнутых, насколько хорошо они знают этих самых родителей?
– Верно.
– Что по страховым полисам?
– Еще занимаемся.
– Два миллиона в банке, – задумчиво протянула Ди-Ди. – Плюс наличные. Плюс недвижимость… о какой сумме может идти речь? Миллиона три с половиной? Люди убивают и за меньшее.
– При стандартной процедуре развода у мужа в любом случае осталось бы около двух миллионов. Куча денег, чтобы начать новую жизнь.
– Кстати, в каком году они поженились?
– В две тысячи четвертом.
– Получается, Сандре Джонс было тогда… сколько? Восемнадцать? И уже беременная?
– Учитывая, что Кларисса родилась через два месяца… да, около того.
– А сколько сейчас Джейсону Джонсу? Тридцать? Тридцать один?
– Где-то так. Его свидетельство о рождении мы еще не получили.
– Попробуем представить ситуацию. Девушка. Юная и красивая. Беременеет от мужчины, который и постарше, и побогаче…
– Мы пока еще не знаем, у кого были деньги. Может, у Джейсона, но, может, и у Сандры.
– Я бы поставила на него.
– Я бы с вами согласился.
– Итак, Джейсон отхватывает себе беременную невесту, фактически подростка. У них рождается прелестная дочурка, и вот четыре года спустя…
– …он живет в Южном Бостоне, тихо и незаметно, в доме, охраняемом не хуже, чем Форт-Нокс, в районе, где его никто по-настоящему не знает.
С минуту оба детектива молчали.
– Знаете, что мне бросилось в глаза, когда мы ходили по дому? – первой заговорила Ди-Ди. – Там все… как бы это сказать… в меру. Не слишком грязно, но и не слишком чисто. Нет бардака, но нет и чрезмерного порядка. Все абсолютно сбалансированно. Как там сказал директор? Сандра Джонс нравится коллегам, хотя общительностью и не отличается. С соседями приветливы и улыбчивы, но к себе не приглашают. Ручкой помашут, но трепаться не станут. Во всем рассчитанная умеренность. Вот только внутри баланса нет.
– Думаете, имеет место фальсификация?
Ди-Ди пожала плечами.
– Думаю, грязи в их настоящей жизни хватает, вот только сами они очень уж чистенькие.
– Мы еще не разговаривали с боссом Джейсона… – неуверенно начал Миллер.
Ди-Ди моргнула. Босс Джейсона – главный редактор «Бостон дейли», крупного медийного центра.
– Да, понимаю.
– Думаю, надо послать туда одну из моих девчушек. Пусть скажет, что наводим кое-какие справки, уточняем биографию. Обычная проверка по линии безопасности. В таких случаях всегда лучше, если этим занимается женщина. Не так подозрительно.
– Хорошая мысль.
– Надо поработать и в детском саду. Посмотрим, что скажут там. Дети постоянно с кем-то общаются, дружат, занимаются… Думаю, должны быть родители, которые знают об этой семье немного больше остальных.
– Согласна.
– И последнее. Мне переслали по факсу свидетельство о браке, в котором указана девичья фамилия Сандры. Постараемся отыскать ее отца и получить дополнительную информацию из Джорджии.
– Хорошо. Я так полагаю, никаких операций с кредитной картой Сандры не отмечено, и саму ее тоже никто не видел?
– Нет. В местных заведениях она не появлялась, в больницах и клиниках неустановленных лиц женского пола не отмечено. То же самое в моргах. Кредитной картой последний раз пользовались два дня назад в бакалейном магазине. По банкоматной карте – ничего. На сотовый звонили с полдюжины раз. Муж – в шестнадцать минут третьего ночи, когда он, наверное, и обнаружил, что телефон звонит у него за спиной, на кухонном столе. Два звонка от директора школы утром – скорее всего, пытался ее найти. Еще три звонка от учеников. Вот и всё.
– Ей звонили шестиклассники?
– Да, со своих сотовых. Добро пожаловать, сержант, в дивный новый мир двенадцатилетних взрослых.
– Как я рада, что у меня нет даже цветочка…
– А у меня трое мальчишек, – хмыкнул Миллер. – Семь лет, девять и двенадцать. Так что на следующий десяток годков я себя сверхурочными обеспечил.
Что тут скажешь?
– Итак, вы занимаетесь финансами, сотовыми и взрослыми детками. Я беру на себя осмотр грузовичка и договариваюсь о встрече с судебным психологом.
– Думаете, он разрешит поговорить с дочерью? Нам ведь больше нечем на него надавить.
– Считаю, что, если к завтрашнему утру не случится чуда и найти Сандру Джонс не удастся, у него выбора не останется.
Ди-Ди уже поднялась со стула, когда на столе зазвонил телефон. Она взяла трубку.
– На первой линии Джейсон Джонс, – сообщила из приемной секретарь.
Ди-Ди опустилась на место.
– Сержант Ди-Ди Уоррен. Слушаю.
– Я готов ответить на ваши вопросы, – сказал Джейсон.
– Извините?
– Дочь спит, и я могу поговорить с вами.
– То есть вы хотели бы встретиться с нами? С удовольствием отправлю за вами двух полицейских.
– Пока они доберутся сюда, дочь проснется, и я снова буду занят. Если у вас имеются ко мне вопросы, задавайте их по телефону. Это наилучший вариант.
В последнем Ди-Ди сильно сомневалась. На самом деле Джейсон Джонс выбрал не лучший, но самый удобный для себя вариант. И опять-таки, у человека пропала жена, ее нет уже больше двенадцати часов, а он предлагает полиции сотрудничество в форме разговора по телефону?
– Мы договорились о том, что с вашей дочерью встретится специалист, – напомнила она.
– Нет.
– Эта женщина – профессиональный психолог, специализируется на работе с детьми. Разговор проходит тактично и деликатно, с наименьшей стрессовой нагрузкой для ребенка.
– Моя дочь ничего не знает.