Пять мужей для ведьмы (СИ)
Когда рассвело, Хишика вернулась в королевские покои и спросила:
— Готовы?
— Нет, давайте еще полгода подождем, — буркнула я, окончательно застряв в пуховом болоте.
— Тогда я бегу всем сообщать радостную новость.
— Дежурную улыбку не забудь нарисовать, а то не поверят.
Хишика поглубже вздохнула и вышла из комнаты. Я услышала, как стремительно удаляются ее частые шаги. Побежала. Значит, скоро в комнату ворвется целая толпа.
— Белла, — окликнула я Душеньку, — глянь, как я выгляжу?
Та подошла к кровати, заглянула в недра перины и поморщилась:
— Чудесно.
— Надеюсь, здесь нет камер. Меньше всего мне хочется попасть на ютуб в таком виде.
— У тебя голос твердый, — сделала мне замечание Душенька. — Говори тише, хриплость сымитируй. Ты же месяц в отключке провела.
— А тебе не мешает покорности в глаза насыпать. Не сильно ты на придворную сиделку похожа. Знаю, трудно. Тупи лицо в пол, никто тебя и не заметит.
— Вот спасибо! — Опять руки в бока уперла.
— Я в хорошем смысле. Ты моим тайным агентом будешь, — добавила я, чем Душеньку порадовала.
Недолго мы толпу ждали. Дверь распахнулась так внезапно, что Душенька вздрогнула. Вместе с ней вздрогнула и моя перина.
— Ал! — услышала я тонкий, надрывный вопль. К кровати кинулась Садена. — Ал, родная! — В ее серых глазах застыли слезы.
— Дайте пройти, — пропыхтел какой-то толстяк, продираясь сквозь толпу слуг, обступивших кровать. В руках он нес корзину.
Ну примерно так я его себе и представляла. Дамы и господа, придворный знахарь! Такой образованный, что даже не заметил подмены. Полчаса меня осматривал, запрещая присутствующим дышать, и в финале диагностировал:
— Настоящее чудо!
«Да, ты реально настоящее чудо! Тебе даже оформление зубов в хомячьей парикмахерской доверять нельзя! Лекарь, е-мое!»
— Ал, — опять захныкала Садена, платочком глазки утирая. — Ал, ты меня слышишь?
Я вяло моргнула и, тужась, просипела:
— Пи-и-ить…
«Оскар» я уже заслужила!
Хишика, наигранно носом хлюпая, со стаканом воды ко мне подступила. Они с Душенькой кое-как меня из перины вытащили, подушки под спину и попу подложили и к изголовью усадили.
— Ей можно садиться? — спросила она у знахаря, вспомнив, что я типа королева.
Он головой покивал, как игрушечная собачка у ветрового стекла в автомобиле, и этим доказал мне, что на медицину Шейсауда нельзя положиться от слова «совсем».
Поднеся к моему рту соломинку, Хишика заботливо произнесла:
— Выпейте, ваше величество.
У меня в горле пересохло так, что я с радостью осушила бы весь стакан. Но роль есть роль. Аванс своего гонорара я получила, надо отрабатывать. Сделала пару глотков и выдохнула, как будто стометровку пробежала.
— Как вы себя чувствуете, ваше величество? — полюбопытствовал знахарь, неизвестно, в каких целях. Может, ведет дневник некроманта или что-то в этом роде. Какие-нибудь «Записки сумасшедшего». Гоголь же не из этого мира, на плагиат никто не пожалуется.
Вот что я должна была ему ответить? Будь я Настасьей, а еще лучше Иоанной Виагровной, я бы его одной репликой в монастырь направила. Он до конца своих дней там за меня свечки бы ставил. Но я же львица-королица!
— Где-е-е, — протяжно прохрипела я, — мой Эйра?
— Эйра! — спохватилась Хишика и к прислуге: — Найдите мальчика! Срочно! Скажите всем, что ее величество пришла в себя!
На глазах оживающие слуги бросились врассыпную, а Садена ко мне подсела и за руку меня взяла. Ладони у нее были мягкие, теплые, нежные. В глазах любовь — самая настоящая. Зря я на нее дважды подумала! Она в Альвире видела не сестру, а богиню.
— Ал, дорогая, я так счастлива, — всхлипывая, проговорила она. — Ты не представляешь, сколько слез я пролила за этот месяц…
Я удивленно глаза округлила и тихо переспросила:
— Месяц? — Взглядом комнату обвела. Со мной остались Садена, Хишика, Душенька, знахарь и пара растерянных служанок. — А ты кто? — спросила я у Душеньки. — Что случилось? Где Джард?
— Ваше величество, — Хишика почтительно поклонилась, — это Белла. Она уже вторую неделю у вашей кровати сидит.
— Белла? — изумилась Садена. — Я никогда тебя не видела.
— Она в ночную смену дежурила, — соврала Хишика. — Хорошая девочка. Очень рекомендую оставить ее при дворе.
Я болезненно кашлянула и повторила ранее поставленный вопрос:
— Что случилось?
— Вы ничего не помните, ваше величество?
— Как же… Я помню свадьбу. Помню Джарда. А потом… забвение.
— О, милая, — расплакалась Садена, упав на пою грудь. — Тебя кто-то отравил… Мы думали… думали, ты никогда не очнешься.
Я нехотя одну ладонь на ее плечо положила и увидела, что моя сорочка в мелкий розовый цветочек. Твою мать! Я как бабушка из сказки про Красную Шапочку!
Кто-то постучался, а я с дури едва не ляпнула: «Дерни за веревочку, дверь и откроется!»
В комнату вошел Эйра в сопровождении Матиаса. Надо отдать ему должное, мальчик сыграл лучше Хишики. Уже через секунду он горячо целовал и обнимал меня. Милейшее создание. Я бы тоже такого сынишку хотела!
Матиас некоторое время стоял в стороне, разглядывая меня и пытаясь поверить в увиденное. А может, просто ему понравился мой чепец. Во всяком случае, я боялась на него взгляд поднять. Вдруг догадается. Муж же все-таки!
Садена еще раз протерла свое зареванное лицо мокрым платком и уступила свое место Матиасу. Нерешительно он подошел к кровати и медленно сел на край, не сводя с меня пристального взгляда. Красивая сволочь! Еще круче, чем на портрете. И сходство с Эйрой налицо, никакого анализа ДНК не надо делать.
— Альвира, — вымолвил он после долгого молчания и осторожно взял меня за руку.
Нет, не думайте, сердце не затрепетало, бабочки нигде не запорхали, скрипки не заиграли, замуж не захотелось. Я никогда не велась на женатиков с детьми, какими бы очаровашками они ни были. Не в моей манере семьи разбивать. На то я и Виагровна, чтобы свахой быть, а не разлучницей.
— Матиас, — произнесла я в стиле лучших бразильских мелодрам.
Он крепко сжал мою руку и улыбнулся скупой улыбкой.
— Я верил, — шепотом признался мне. — Ты не могла оставить меня и Эйру.
Как и предупреждала меня Хишика, Матиас ревнивец, превратившийся в собственника, откровенно пренебрегающего другими мужьями королевы.
Я тоже сдержанно улыбнулась, поцеловала крепко обнимающего меня Эйру в макушку, и ответила:
— Конечно, не могла.
Так я вернула в Шейсауд королеву Альвиру и с той минуты шагнула на путь опасности и искушений.
Глава девятая
Матиас — обладатель запоминающейся внешности: глубоких голубых глаз, волнистого чуба, зачесанного набок, густых бровей и чуть-чуть кривоватого носа, который он, по рассказам Хишики, сломал несколько лет назад, — обезоруживал меня не своей притягательной внешностью, а тем, что скрывалось внутри. Харизмой. Будучи номером два, он сумел не только зачать сына, но и подвинуть Джарда. Ему удалось встать во главе гарема и заставить любвеобильную королеву считаться с его мнением. Может, она и не прыгала от радости из-за скандалов с ним, однако не принимала в отношении него каких-то кардинальных решений. Выходит, так или иначе, Матиас проявил себя как мужчина. Кстати, нос он сломал в кровавой драке с Джардом. Никто из придворных не знал истинной причины той стычки, все сошлись во мнении, что это элементарная жажда власти. Что-то подсказывало мне, все не так просто. В глазах Матиаса я прочитала нечто большее, чем покорность от супружеских обязательств. На мгновенье мне показалось, что он смотрит на меня с любовью.
До женитьбы на Альвире Матиас был камнетесом. Они познакомились, когда королева совершала обычный рейд по шейсаудским шахтам, где добывали кристаллы. Пригодные для магических атрибутов сразу отправляли в ковен Крурота, а остальные на дальнейшую переработку и экспорт. Капризная Альвира искала для себя особенный камень, а нашла второго мужа. Джард даже не попытался оспорить ее решение. Зато появление третьего мужа — Асура — ознаменовалось первой дракой в этом множественном семействе. Королеве бы притормозить после такого, а она, наоборот, разгон набрала.