Паутина жизни (ЛП)

— Могу задать тот же вопрос, — поддел я. Вся кожа горела огнем от переполнявшего меня счастья. Я хотел как можно скорее ощутить руки Яна на своем теле.
— Я в порядке, — проговорил он, подступая ближе, прижимаясь ко мне и пристально изучая повреждения.
— Да? В порядке?
— Я…
Я понизил голос до шепота, хотя никто не удостоил нас и взглядом, а ближайшая пара стояла в нескольких футах.
— Достаточно в порядке, чтобы дома втрахать меня в постель?
Я заметил, как Яна завлекли мои слова. Зрачки расширились, он распахнул губы и задержал дыхание. В целом, реакция доставила мне удовольствие.
— Сможешь? — поинтересовался я, ласково уткнувшись в его лоб своим, вдыхая запах и опуская руки к его бедрам. — Ян?
Мы стояли, дыша одним воздухом. Ян вздохнул, будто наконец расслабился, и я улыбнулся.
— Даже не представляешь, как много я о тебе думал, — признался он, тяжело сглатывая. — Мечтал, как прижму тебя.
Всплеск возбуждения прошил меня насквозь.
— Мне просто… Ты так сильно мне нужен, что кажется, будто под кожей ползают муравьи.
Приятно узнать, что я не одинок в своих желаниях. Обычно я трахал Яна. Но иногда мне хотелось оказаться под ним, и прямо сейчас я был готов и очень возбужден. Представлял, как он придавит меня и как я буду умолять.
— Скучал по мне? — проговорил я быстро и мучительно.
— Больше, чем ты можешь вообразить, — пробормотал Ян, целуя меня в шею.
Я открыл глаза и посмотрел в его.
— Тогда поехали домой.
— Да, — согласился он, положив руку мне на затылок, зажав волосы в кулаке и притягивая для поцелуя.
Я понятия не имел, что Ян сделает это на виду у людей. Перед мужчинами, вместе с которыми воевал, перед их женами, перед всеми прохожими, оказавшимися рядом. На мгновение меня охватило изумление, но потом я позабыл обо всем и ответил на поцелуй, обхватил руками его талию и прижался всем телом.
Самое лучшее возвращение домой.
 ГЛАВА 5 
ЯН ПРЕДСТАВИЛ меня всем членам команды, начав с командира. Я пожал парням руки, и казалось, они искренне рады со мной познакомиться. Возможно, я ошибался, и все это было тщательно разыграно, но вряд ли, учитывая, насколько усталыми и измученными они выглядели. Очевидно, команда пережила настоящее испытание.
Размышлять об их долгом отсутствии оказалось не лучшей идеей. Я начинал думать не о том, что рад возвращению Яна, а о том, как долго его не было, и это приводило к обиде. Неудивительно, что вопрос, хоть и ненамеренно, прозвучал. Как не удивил и стандартный ответ Яна.
— Не знаю, когда понадобится уехать снова, — сказал он, глядя из окна моей «тойоты-такомы» на залитые дождем улицы. Сначала лишь моросило, а теперь будто наступил пятый день путешествия Ноева ковчега. — Ты же знаешь, нас могут вызвать обратно хоть завтра.
Я сосредоточился на дороге, хотя участок не был сложным. В ближайшее время автостраде Линкольн не грозит уйти под воду.
— Так что, теперь ты будешь злиться? — вспылил Ян спустя несколько минут молчания.
— Нет, — заверил я, сдерживаясь, чтобы голос звучал спокойно и ровно, без язвительности. — Не стоило спрашивать. Я просто… Мне нравится, что ты здесь, вот и все.
— Считаешь, мне не хочется остаться дома?
Я прочистил горло.
— Нет, не считаю. И не хочу с тобой ссориться. Я не собирался спорить.
— Тогда зачем завел тему?
— Просто вылетело. Извини.
Ян затих, как и я. Мы оба вслушивались в шум шин на мокром асфальте и стук дождя по крыше.
— Ты не понимаешь, потому что никогда не служил.
— Знаю, — быстро согласился я. Мне не хотелось сделать неверный шаг.
— И я не могу рассказать, где был и что делал.
Это я тоже знал. Я интересовался несколько раз, но Ян отвечал лишь: «Мы были в лесу». Иногда я видел в новостях сюжеты о перестрелках в какой-нибудь деревне на обратной стороне Земли и гадал, не участвовал ли он в них. В конце концов, все — в том числе и тема брака — сводилось к единственному вопросу: что сделает Ян? Насколько далеко он способен зайти, оставаясь при этом самим собой?
Мы были уверены насчет свадьбы. Железно, абсолютно точно решили пожениться… когда-нибудь. Конечно же, рано или поздно это произойдет, вопрос только — когда? Да, Ян меня любил. Да, он хотел вступить в брак со мной или как минимум рассматривал такую возможность. Но никакого определенного плана пока не сложилось. В последнее время гораздо более угрожающей казалась военная служба.
Ян как офицер-резервист служил по желанию президента, а значит, уходил, когда в нем нуждались. Я был горд, что он «зеленый берет», но вместе с тем мне казалось, что он сделал уже достаточно и отдал слишком много собственного времени. Все больнее было наблюдать, как армия разрушает разум и тело Яна.
Он кричал во сне, возвращался с ужасающими травмами. Беспокоило и то, что недавно он стал засыпать с запасным пистолетом, «Зиг Зауэром-P228», под кроватью. Мы не обсуждали посттравматический синдром, потому что Ян заявил, что знает парней, пострадавших «по-настоящему» и не считает собственные кошмары чем-то серьезным. Но я-то понимал. То, что он делал и видел, разъедало его изнутри. В какой-то момент Яну придется столкнуться с проблемой, как пришлось и мне из-за похищения психопатом, случившегося год назад. Разница в том, что мой ужас закончился, и остались лишь последствия. У Яна ужас сопровождал жизнь.
— Так, — произнес я, кашлянув, — во сколько завтра похороны?
— В одиннадцать.
— Искренне сочувствую по поводу твоего друга.
— Мы не дружили, — поправил Ян, наконец, отвернувшись от окна. — Но он служил в моей прошлой команде, поэтому нужно пойти.
— Конечно.
— Это проблема?
— Что?
— То, что мне придется снова уехать?
— Нет.
— Ты лжешь.
Пришлось задуматься.
— Нет… И то, и другое, понимаешь?
— Объясни.
Я пожал плечами.
— Все дело в твоей службе. Понимаю, тебе кажется, будто ты должен уезжать. Но я все гадаю, почему ты до сих пор служишь? Когда уже хватит?
Он резко выдохнул.
— Ты не понимаешь.
— Потому что никогда не был в армии, знаю. Ты постоянно напоминаешь. Но правда, зачем тебе туда ехать? Почему именно тебе?
— А вдруг без меня что-то случится с отрядом?
— В смысле ты единственный, кто способен делать свое дело?
— В смысле я очень хорош в своем деле, а парней с такими же знаниями и опытом не слишком много, так что да, я — самый квалифицированный.
— То есть нет больше никого с подобными навыками.
— Я не так сказал. Я говорю, что среди многих я — один из лучших.
— В чем я ни в малейшей степени не сомневаюсь. Но ты ведь сам решил, что хочешь служить.
— Да.
— Вот я и спрашиваю: когда будет достаточно? Когда ты остановишься?
Ян умолк ненадолго.
— Когда во мне перестанут нуждаться.
— Значит, никогда, — пробормотал я. — Ладно.
— Ладно что?
— Ладно, у меня есть ответ.
— И что это значит?
— Значит, я в курсе, чего ожидать.
Мы молчали, пока я не припарковался на нашей улице в Линкольн-парке, рядом с маленьким серебристым «саабом».
Вылезая, я достал из-под сиденья зонт и обошел машину, чтобы прикрыть Яна. Но тот распахнул дверь, вытащил из багажника промокшую сумку с вещами и припустил по тротуару в сторону дома.
Закрыв машину, я поспешил за Яном, но когда попытался поднять зонт над его головой, он оттолкнул руку.
— Почему ты ведешь себя как козел? — перекрикивая шум ливня, спросил я.
Ян резко развернулся ко мне лицом.
— Если оно того не стоит, то лучше прямо сейчас разбежаться, — рявкнул он.
Я опешил… на секунду. Потом меня захлестнул гнев: он пронзил меня, закрутился, стягивая внутренности, поднялся к горлу, мешая говорить.
— Если хочешь уйти — уходи, — небрежно добавил Ян. — Но меня убивает нытье о моей службе на благо страны.