Дерзкая

– Итак, Ева, отвечай мне: зачем приехала в Англию?
– Я думаю, это совершенно ясно, если мы крадемся по улице словно преступники: за вами приехала.
– Я оставил записку, в которой велел вам бежать – тебе и Роджеру.
При свете луны, отражавшемся от мокрых булыжников и жидкой грязи, отец Питер выглядел бледным, но она, проглотив тревогу как лекарство, беспечно возразила:
– Но в ней не говорилось прямо, чтобы я бежала.
– В ней было сказано: «Отправляйтесь на юг». Это всегда означает «бегите».
– Я отлично знаю, что значит «бежать».
– Тем не менее настаиваешь на своем. Ева, записка была короткой, всего три строчки.
– Я прекрасно помню, какой она была: «Они пригласили меня, и на этот раз я должен ехать. Возьми Роджера, и отправляйтесь на юг, к источнику. Не задерживайся».
Он посмотрел на нее, пораженный тем, что она так точно процитировала его записку, или, возможно, раздосадованный, – в темноте трудно было определить.
– И при этом ты отправилась, наоборот, на север, – сказал он резко.
– Но не задерживаясь. Во всяком случае, хотя бы это должно быть приятно. – Она потянула отца Питера за руку, чтобы они немного передохнули. – Я привезла новости, святой отец. Французский король Филипп ведет переговоры с мятежными баронами и уже планирует короткий визит, вместе со своей армией. У этих мятежников такой же интерес к этой их Великой хартии вольностей [5], как у меня к стрижке овец. То, что вас пригласили помочь в их переговорах и в составлении хартии, не что иное, как уловка.
– Значит, вот для чего ты здесь? Сказать мне, что существуют политики, заинтересованные в состоянии дел в королевстве?
– Сказать, что вас пригласили сюда под выдуманным предлогом.
Он смотрел на нее, и в его взгляде появлялось подозрение.
– И ради этого братья послали тебя сюда, в Англию?
– Я сама приехала, – немного поколебавшись, призналась она и, подняв руку, остановила его возмущение. – Святой отец, это хорошие ваши и мои друзья – служители Господа. Все люди, которые помогали нам скрываться все эти годы, те, кто преодолеет подводные рифы и морские штормы, чтобы помочь вам, – а таких людей много, священники и монахи. В таком деле они беспомощны. Они заботятся о пастве и записывают то, что делают другие люди, но это? – Ева махнула рукой в сторону темной городской улицы. – В этом они не столь умелы, тогда как я очень хороша… хотя не так, конечно, как вы.
Отец Питер еще сильнее нахмурился, а она взяла его под руку, и они двинулись дальше, осторожно переступая через канавы, полные дождевой воды, в которой плавала всякая нечисть.
– Отец, если, приехав в Англию, я совершила ошибку, то только вслед за вами. Многие годы мы без всяких сомнений оставались вдали от Англии, а теперь, накануне гражданской войны, вы поехали сюда. Почему?
– Я должен кое-что сделать. – Священник смотрел прямо перед собой – возможно, чтобы не встречаться с ней взглядом.
– По-моему, это безумие. Вас били по голове, а это совсем вам не на пользу.
– Несомненно. Но, несмотря на это, у меня здесь есть дело, которое к тебе, Ева, не имеет никакого отношения. – Его коричневая накидка раздувалась как парус, когда они заворачивали за очередной угол.
– Оно как-то связано с теми мужчинами, которые похитили вас, как цыпленка? – спросила она бесцеремонно. – Вы были без сознания и, возможно, не все помните, но я-то помню, так как, охваченная ужасом, наблюдала, как они волокут вас по улице.
– Ева, ты должна уехать из Англии, – совершенно спокойно повторил священник.
– Именно для этого я здесь. Мы уедем из Англии вместе и захватим все ваши замечательные рисунки, которые так сильно пугают власть имущих.
– Нет, Ева. Именно ты. Они снова перешептываются.
– Мало ли о чем люди шепчутся, – возразила она беззаботно, но внутри почувствовала холод: шепотом сообщают только одно – секреты.
– Они вспомнили.
– Кто? – Страх ледяной волной прокатился у нее по спине.
– Все, Ева. Все до одного.
От страха онемели ноги.
 
– Роджера?
– Нет, Ева. – Отец Питер посмотрел на нее, и она поняла: ее доблестный защитник на протяжении всех этих лет больше не мог быть таковым. – Я думаю, они вспомнили тебя.
 
Глава 8
 
Для того чтобы их пропустили через ворота, Еве пришлось выложить немалую сумму. Вымощенная булыжником дорога впереди была забита путниками и животными, замусорена шелухой лука, потерянными перчатками, кучами навоза. Над всем этим возвышалась заостренная крыша ворот, представлявших собой двенадцатифутовое сооружение из толстых, окованных железом дубовых досок. В этих огромных воротах была прорезана совсем маленькая арочная дверь, нижний край которой располагался на высоте колена от земли, а проем был таким узким, что через него мог протиснуться только один человек. Неудобство не было случайным: в такую дверь невозможно пройти в доспехах или с оружием, что обеспечивало безопасность города. И после большого пожара это были единственные ворота, через которые можно было войти или выйти.
Привратники, положив в карманы по пригоршне монет, которые Ева сунула им, сделались чрезвычайно доброжелательными. Она быстро помогла отцу Питеру протиснуться в дверцу, а затем, схватившись пальцами за края узкого дверного проема, приподнялась и, перенеся через порог одну ногу, сообщила:
– Сюда придет мужчина – темноволосый, темноглазый, во всем темном – и будет очень спешить. Так вот: его вместе со спутником нужно задержать. Их ищут, и королевская стража уже идет за ними по пятам.
Караульные обратили взгляды на вершину холма, но там никого не было, если не считать одинокой кошки – маленькой темной фигурки с тонким хвостом, покачивающимся, как знамя.
– Он обязательно появится, – уверила их Ева. – И денег у него много.
Привратники ухмыльнулись, а она даже посочувствовала Джейми, потому что ему придется задержаться, пусть и ненадолго.
Но сейчас ей нужно беспокоиться не об этом: гораздо важнее вывезти из Англии дорогих ей людей, пока их не обнаружили.
Лунный свет, падавший сквозь весеннюю листву, создавал вокруг отца Питера и его коричневых одежд яркую серебристую ауру. Все это было очень красиво, но у человека, который ждал, подвергаясь огромной опасности, вызывало раздражение.
– Ева, – окликнул ее тихий голос из-за деревьев, и отец Питер стремительно обернулся на звук.
Роджер, ее подопечный и преданный напарник на протяжении последних десяти лет, сейчас предоставленный самому себе, вышел из-за деревьев, тонкий и высокий, как молодое деревце.
Повернувшись к Еве, отец Питер посмотрел на нее с укоризной и печально сказал:
– Ты привезла Роджера.
– Я предприняла героическую попытку не брать его с собой, но он не хотел и слушать.
– Мне знакомы чувства. – Взгляд отца Питера стал еще мрачнее.
– Пф-ф, все эти ваши двусмысленные и трехсмысленные высказывания, отец, не доходят до такой, как я: тупой, словно ржавый топор. Со мной вы должны говорить просто и ясно, иначе вас ждет смерть от разочарования.
Несмотря на мрачность ночи и ситуации, отец Питер рассмеялся: именно так Ева выходила из неприятных ситуаций – заставляла смеяться, но сейчас смех вызвал у него кашель, а тяжело стало дышать ей, как будто это она поперхнулась. Так случается, когда сердце сжимается от сильной тревоги.
– Мы с тобой вагон и маленькая тележка неприятностей, – сказал отец Питер, откашлявшись.
– Вы так проницательны с этими своими наблюдениями. В следующий раз я оставлю вас в стороне.
Он выглядел печальным, и это настораживало, потому что отец Питер всегда с оптимизмом смотрел в будущее.
– Все, что ты должна была сделать, это позволить мне оставить тебя в стороне.
Затем воцарилась полная тишина, и никто не произнес ни слова. Ева взяла святого отца под локоть и по валежнику повела туда, где их ждал Роджер с лошадьми.