Конвой PQ-17. Смертельная битва в Северной Атлантике

17 мая премьер-министр Черчилль, выступая перед Комитетом начальников штабов, сказал: «Не только премьер Сталин, но и президент Рузвельт будут всячески возражать против попыток затянуть отправку конвоев. Русские в настоящее время ведут тяжелые бои и требуют, чтобы мы побыстрее внесли свой вклад в общее дело, пусть даже это и сопряжено с опасностью и риском. Что же касается американцев, то их груженными под завязку кораблями забиты все союзные порты. Так что если вы спросите мое мнение, я отвечу, что конвой (PQ-16) должен отплыть не позднее
18 мая. Операция будет оправдана даже в том случае, если до места назначения дойдет хотя бы половина судов»24.
По мнению Черчилля, задержка с отправкой конвоя должна была сказаться не лучшим образом на международном престиже Британии и ее способности оказывать влияние на своих союзников. В то же время ухудшение погоды, которая в Арктике была чрезвычайно изменчива, могло позволить британцам сохранить лицо и исполнить то, что от них требовалось, с минимальными потерями. Руководство Адмиралтейства, однако, надежд на счастливое изменение погодных условий не питало и точку зрения премьера на проводку конвоев не разделяло. «Эти русские конвои превращаются в вечные мельничные жернова, висящие у нас на шее», — говорил сэр Дадли Паунд, обращаясь к адмиралу Е.Дж. Кингу, начальнику американских морских операций, 18 мая 1942 года. И добавлял: «Это бессмысленная игра, где как ни бросай кости, все равно окажешься в проигрыше»25. Негативные чувства Паунда к Арктическим конвоям находили отклик в душе каждого моряка, ходившего с конвоями в Россию. Однако все возражения со стороны офицеров военно-морского флота были решительно отметены политиками. Операции по проводке конвоев продолжались, что неминуемо должно было привести к трагедии, которая и является главной темой этой книги.
  
5
 
После операций легких надводных германских сил в Баренцевом море (23 марта и 2 мая) германское командование пришло к выводу, что флотилиям эсминцев трудно бороться с кораблями охранения союзных конвоев, в состав которых входили крейсеры. Между тем тяжелые надводные корабли после достопамятного мартовского выхода в море «Тирпица» в операциях против русских конвоев не участвовали. Как признавали в то время сами немцы, их воздушная разведка все еще оставляла желать лучшего и была не в состоянии обеспечивать операции, проводившиеся на огромных водных просторах. Кроме того, немцам не хватало определенных видов топлива. К примеру, во время одного-единственного короткого выхода в море «Тирпица», который сопровождали три эсминца, германские военно-морские силы израсходовали 7500 тонн нефти. Между тем в северной Норвегии у немцев больших запасов нефти не было, по причине чего крупные операции надводного флота, не обеспеченные точными разведданными о местонахождении кораблей противника, даже не обсуждались26. Нехватка нефти однако не сказывалось на операциях, проводившихся подводным флотом, поскольку субмарины заправлялись дизельным топливом, которого было в избытке.
К началу мая постоянно увеличивавшийся в соответствии с приказом Гитлера Арктический флот в северной Норвегии состоял из крупнейшего линкора, двух тяжелых крейсеров, восьми эсминцев и двадцати субмарин, базировавшихся на Тронхейме, Нарвик и Киркенес. Из двадцати субмарин двенадцать должны были использоваться против конвоев, восемь же предназначались для обороны баз. Равным образом, в этом районе была усилена авиация. Так, пилоты сбитых торпедоносцев, захваченные союзниками во время проводки конвоя PQ-17, на допросе показали, что прежде базировались в Гроссето в Италии, но «в конце марта поступил приказ о переводе части торпедоносцев в Норвегию»; в начале мая в северную Норвегию были переведены первые 12 торпедоносцев, недавно переоборудованных из стандартных средних бомбардировщиков «Хейнкель-111»27. Девять торпедоносцев Хе-111 из первой эскадрильи авиагруппы КГ-26, оказавшиеся в Норвегии, приняли участие в атаке на конвой PQ-15 уже 2 мая 1942 года. Тогда они потопили три союзных транспорта.
 
Во второй половине мая германский флот в Норвегии был усилен тяжелым крейсером «Лютцов», который именовался также «карманным линкором» и имел водоизмещение 11000 тонн. Теперь в распоряжении немцев имелось достаточно сил, чтобы начать широкомасштабные атаки на двигавшиеся на восток конвои союзников.
Хотя, по мнению Адмиралтейства, это было худшее для отправки караванов время, Арктический конвой PQ-16, который отплыл из Исландии 20 мая, насчитывал в своем составе тридцать пять торговых судов и мог по праву считаться самым крупным конвоев из всех, что до этого времени были отправлены в Россию. Один из американских моряков, ходивший на американском пароходе «Карлтон», вел дневник событий, связанных с походом Арктических конвоев. «Карлтон» — старый транспорт водоизмещением 5217 тонн, был загружен взрывчаткой, танками, снарядами для танковых пушек и имел команду сорок пять человек. Он вышел из Филадельфии в марте — за день до того, как Гитлер подписал приказ о начале полномасштабных атак на мурманские конвои. Была пятница, тринадцатое число; даже новички из команды знали, что это не сулит «Карлтону» ничего хорошего. Если разобраться, судьба «Карлтона» во многом предвосхитила судьбу конвоя PQ-17 — этот транспорт с первого дня преследовали неудачи. Куда бы он ни шел, на его пути обязательно вставали многочисленные препятствия, трудности и опасности, да и кончил он плохо. Моряка, который оставил записи о несчастном плавании «Карлтона», звали Джеймс Е. Акинс28. Он завербовался на это судно в Филадельфии перед самым отплытием и только потом узнал, что пароход идет в Мурманск. Акинс был циником: «Мы были под завязку загружены всяким военным скарбом, включая 450 тонн тринитротолуола; взрывчатка лежала в ящиках на носу, на корме и посреди судна. Казалось, те, кто готовил „Карлтон“ к отплытию, приложили максимум усилий для того, чтобы корабль не дошел до России…»
Сначала «Карлтон» в одиночестве добрался до Галифакса, что в Новой Скотии. Матросы видели прибитые волной к скалам металлические скелеты торпедированных при входе в порт немецкими подводными рейдерами кораблей. Одним из них был танкер «Галф». Его торчавший из воды ржавый остов был первой ужасной вехой на 6000-мильном пути в Россию. Неделю «Карлтон» простоял в Галифаксе на якоре, после чего отбыл в составе атлантического конвоя в Европу. Часть насчитывавшего шестьдесят пять судов каравана направлялась в Исландию, а часть — в английские порты.
20 мая «Карлтон» в составе конвоя PQ-16 отплыл в Мурманск29. Немцы планировали нанести по этому конвою массированный удар с использованием всех имевшихся в их распоряжении сил, но из-за нехватки нефти вывести в море крупные корабли так и не смогли. У конвоя PQ-16 был большой эскорт — пять эсминцев, четыре корвета, четыре тральщика, один минный тральщик и судно противовоздушной обороны. На одном из кораблей серии КАМ [6] находилась катапульта с истребителем «си-харрикейн». Шли дни; скоро моряки обратили внимание на круживший у них над головами самолет. Только когда один из эсминцев открыл по нему огонь, американцы поняли, что это немецкий самолет-разведчик. Сбить самолет не удалось, и он, хотя и отдалился от конвоя, продолжал висеть в небе над его походным ордером. «Если это и есть война, — задавался вопросом в своем дневнике Акинс, — то я не понимаю, за что военные моряки получают свои медали».
 
Тремя днями позже, 25 мая, Акинс получил наконец ответ на вопрос, что такое война на море. Моряки с транспортов увидели приближавшиеся к конвою на малой высоте восемь торпедоносцев; одновременно у них над головой зависли двадцать пикирующих бомбардировщиков Ю-88. Один за другим «юнкерсы» стали заходить на корабли, сваливаясь в пике. Неизвестный самолет оказался в непосредственной близости от «Карлтона»; матросы с транспорта открыли по нему огонь из зенитных автоматов и выпустили в него не менее пятисот пуль, после чего он загорелся. Потом, правда, выяснилось, что они подбили собственный истребитель прикрытия «си-харрикейн», который вытолкнула в воздух катапульта с корабля серии КАМ.