Здравствуй, дочь! (СИ)

- Что именно она расспрашивала? - спросила с опаской, мгновенно напрягаясь. 
- Ну… как ты, что ты… как наша Лера. 
В голосе мамы слышалась растерянность. И именно ее я сейчас и испытывала. 
- И что ты ответила? - осторожно уточнила, не зная, что и думать. 
- Сказала, что вы отдыхаете… - мама замолчала, а у меня горло спазмом прихватило. - А что, не нужно было? 
Я не понимала, как ответить на этот вопрос. И как вообще вести себя в предложенных обстоятельствах. 
Могла ли мать Лены, бывшей жены Васнецова, подкинуть нам каких-нибудь проблем? Или ее вопросы были лишь данью вежливости? 
- Я перезвоню, - сказала маме, когда увидела, что идет вызов по второй линии. 
Глянув на экран, я нахмурилась. Это был кто-то из клиники, в которой я сдавала кровь в первый раз, и откуда я узнала о смертельном диагнозе. 
- Анна Александровна? - услышала, когда ответила на вызов. - Меня зовут Юлия. Я хотела бы с вами поговорить. 
- Хотели бы - поговорите, - хмыкнула я в ответ. 
Не представляла, чем они могут меня ошарашить, потому и общалась с ними в весьма фривольном ключе. 
Но быстро передумала, когда услышала: 
- Видите ли, у нас умерла пациентка. От острого лейкоза. И кажется, мы перепутали ее и ваши анализы… 
  
Часть 26. Роман
 
- Аня... 
Я осторожно постучал в дверь ее спальни, и, когда ответа не последовало, испытал чудовищную тревогу. Тут же замолотил сильнее, но с другой стороны по-прежнему не раздалось ни звука. 
Отбросив всякую тактичность, я повернул ручку и, ворвавшись в комнату, обнаружил Аню сидящей на кровати. Выражение ее лица заставило меня мгновенно похолодеть. 
Она тяжело дышала, практически хватая ртом воздух. В дрожащих руках нервно дергался телефон. Испуганно метнувшись к ней, я сжал ее плечи и выдохнул: 
- Аня, что с тобой? Тебе плохо?! 
Она сделала какое-то неопределенное движение головой, а я всматривался в ее лицо, ни черта не понимая, что делать. Наконец, не выдержав, рывком поднял ее с кровати и скомандовал: 
- Едем в больницу! Немедленно! 
Эта упрямая женщина тут же отрицательно замотала головой и в конце концов произнесла: 
- Не надо. Просто принеси мне воды. 
Я сильно сомневался, что вода тут поможет, если она, конечно, не живая, как в русских народных сказках, но послушно сходил на кухню и вернулся с бутылкой «Перье». 
Она пила жадно, так, будто в организме резко закончился весь запас жидкости. Отставив бутылку, посмотрела невидящим взглядом куда-то мимо меня. 
- Царева, я сейчас с ума сойду, - практически взмолился я. - Что, черт возьми, происходит?! 
Успокаивало лишь одно - Аня спокойно стояла на ногах и, очевидно, просто находилась в шоковом состоянии. 
Наконец ее взгляд сосредоточился на моем лице. Аня задумчиво свела брови на переносице, словно решала, стоит ли говорить мне то, что ее так потрясло. 
- Или ты сейчас же объяснишь мне, в чем дело, или… или я уйду успокаиваться с вискарем! - заявил я, ощущая, как постепенно сердцебиение становится спокойнее. На этот раз не произошло ничего страшного, но что будет дальше? Что, если выхода из этой ситуации нет? Я заставлял себя не думать об этом, но произошедшее сейчас ясно давало понять - я рехнусь, просто рехнусь, если Аня будет умирать у меня на глазах, а я ни черта не смогу сделать, чтобы этому помешать! Увы, история Орфея и Эвридики была хороша лишь в древнегреческих мифах. В жизни никого невозможно вернуть назад. Невозможно отвоевать у смерти обратно. Как ни пой, как ни вой, как ни рви понапрасну струны собственной души. 
- Только что позвонили из клиники, где мне поставили диагноз, - ворвался в кошмарные мысли голос Ани. 
- Что им еще надо? - отреагировал резко. 
- Рома… - ее серьезный взгляд вперился в меня так, словно она создавала между нами невидимую дистанцию, после чего добавила: 
- Я не хочу, чтобы ты надеялся понапрасну. И не хочу надеяться сама. 
- Да о чем ты говоришь?! 
Царева сделала глубокий вдох и размеренно, словно скупо взвешивала собственные эмоции, ответила: 
- У них умерла от лейкоза другая пациентка. Они думают, - она особенно подчеркнула это слово, - что перепутали ее и мои анализы. 
Теперь уже я сам конкретно присел от таких новостей. В голове разом пронеслись все страхи, которым пытался противостоять, все бессонные ночи и тот кошмар, через который прошла Аня. И все это из-за каких-то идиотов, которые перепутали анализы! 
- Я разнесу эту клинику ко всем чертям собачьим! - выпалил я, вскакивая на ноги и начиная метаться по комнате, как разъяренный зверь. - Сволочи! Я позабочусь о том, чтобы их прикрыли раз и навсегда! 
- Васнецов, все это еще не точно! - попыталась отрезвить меня Аня. - Возможно, никакой ошибки нет. В конце концов, я…. 
- Ты?.. - переспросил требовательно. 
- Я действительно чувствую себя не очень хорошо в последнее время. 
- Это вполне естественно в твоем положении, нет? 
- Нет. Это началось еще до того, как мы…. 
Как мы переспали, очевидно. И зачали еще одного ребенка. 
Господи, неужели же действительно все может быть хорошо? Неужели Ане ничего не грозит? Неужели мы сможем спокойно стать родителями? На этот раз - вместе…. 
Эта мысль породила во мне другую - если бы не эта ошибка, Царева никогда не пришла бы ко мне с Лерой. Я никогда не узнал бы, что у меня есть дочь. Никогда не вылез бы из той раковины, в которую сам же себя загнал. Получалось, что я даже должен быть им… благодарен? 
- Завтра мы все узнаем, - ответил Ане и, отступив к двери, нащупал ручку и вышел. Все-таки мне чертовски нужен был сейчас старый добрый Джеки Дэниэлс. 
- Что-то не так? - спросила Лера следующим утром, когда мы с Аней собирались ехать в больницу, чтобы наконец понять окончательно, где во всей этой истории - правда. 
Дочь при этом вот уже во второй раз приходилось оставлять с русскоязычной няней, порекомендованной одним из моих бизнес-партнеров. И, очевидно, Лера стала подозревать что-то неладное. Моя маленькая, но такая сообразительная дочка…. 
- Почему ты так думаешь? - спросил я, натянув на лицо искусственную улыбку. 
- Вы опять уезжаете куда-то вдвоем. Раньше мы везде были вместе… 
- Мы ненадолго, - пообещал я. - Послушай…. 
Присев перед дочерью на колени, я заговорил заговорщицким тоном: 
- Ты же знаешь, что я ухаживаю за мамой. Чтобы у взрослых наладились отношения, им иногда надо бывать наедине. Понимаешь? 
- Чтобы целоваться? - смешно поморщилась Лера. 
- Чтобы целоваться, - кивнул я, стараясь сохранить серьезное выражение лица. 
- Ладно уж, - вздохнула дочь наконец. - Идите, но только чтобы недолго! 
- Хорошо, - кивнул я. - Мы скоро. А вечером я свожу вас в самый лучший ресторан. 
- Мне понравились в прошлый раз морские гады, - призналась Лера негромко и словно бы неохотно. 
А я рассмеялся. Впервые за долгое время внутри жила не только надежда, но и твердая уверенность, что все наконец будет в порядке. Почему-то я нисколько не сомневался, что Ане действительно поставили ошибочный диагноз. 
Тем не менее, когда мы вошли в кабинет врача, я услышал от него совсем не то, на что надеялся. Серьезно посмотрев на нас и жестом пригласив присесть, доктор Стив Фарелл произнес: 
- Не буду долго ходить вокруг да около. Есть несколько новостей - две хорошие и одна не очень. С чего начнем? 
Мы с Аней переглянулись и в ее глазах я прочел что-то вроде «ну я же тебе говорила, что рано радоваться». Упрямо поджав губы, я решительно сказал: 
- Давайте с какой-то хорошей. 
- Лейкоза однозначно нет: - ответил доктор Фарелл. - Это я подозревал еще вчера: с такими анализами вы бы вряд ли пришли ко мне на своих ногах. Но, к сожалению, есть кое-что другое....　
  
Часть 27. Аня
 
Осознание, что я не только не являюсь счастливой обладательницей смертельной болезни, но и, скорее всего, доживу до того момента, когда возьму на руки своего второго ребенка, ударило по мозгам опьяняюще. Я мало понимала из того, что говорил доктор.