Оковы призрачных вод (СИ)

— Знаешь, на самом деле я рада, что ты припугнул этот чванливый сброд. Молодцы против овцы. А тут сразу все дружно хвосты поджали. Просто… Наверное, я даже не ожидала, что ты вмешаешься. В конце концов, это просто чужой ребенок…
Она понимала, что по меркам Маг Мэлла говорит страшную крамолу: нет такой вещи, как «просто чужой ребенок», ребенок, до которого тебе нет никакого дела. С другой же стороны, всего лишь вытащить чужого ребенка из пасти дракона казалось ей слишком малым, недостаточным.
— Я хочу сказать, что ведь это и вправду не Ллеу…
Ее утверждение невольно все же получилось похожим на вопрос.
И только тут Эйтлинн поняла, что Киэнн уже, скорее всего, не слышал ее. Потому что снова прилежно ушел в глубокий транс, нащупывая нужный сигнал. Эйтлинн вздохнула. Их отношения становились все более напряженными и сейчас она чувствовала себя как глупая девчонка, которая путанно лепечет в телефонную трубку: «Я все еще люблю тебя» и осознает, что ее голос заглушили помехи на линии.
— Линкольн сквер, — наконец вернулся в сознание Киэнн. — Ты что-то говорила перед этим?
Эйтлинн уныло покачала головой.
День прошел без толку, как и предыдущий. Киэнн честно соблюдал свою часть уговора, и по-хорошему Эйтлинн следовало сделать то же самое. Но как же ей этого не хотелось!
— Ты сам говоришь, что это сработает только в том случае, если искомый субъект тоже будет под веществом. И что вероятность такого удачного стечения обстоятельств крайне мала.
Они стояли на углу насквозь пропитанного запашком дешёвого каннабиса переулка в Вест-Сайде и Эйтлинн отчаянно хваталась за последние здравые аргументы. Одурманенный чарами фоморки таксист послушно ждал их по другую сторону дороги у серой двухэтажки с наглухо забитыми фанерой окнами, его счетчик наверняка накручивал уже не первую тысячу «зеленых».
У Киэнна здравые аргументы давно закончились, и он вовсю давил на эмоции:
— Этт, я десятый час выматываю из себя жилы, чтобы сделать так, как хочется тебе. Но, как видишь, у меня ни хрена не получается! Мы можем еще недельку-другую побиться лбами об стенку, но потом я, с большой вероятностью, сдохну, и тебе все-таки придется искать мне замену. А про Ллеу тогда можешь забыть. Если, конечно, ты именно этого и не добиваешься. Только учти, что мой подменыш проживет крайне недолго. Повторная подмена сама по себе всегда лажа, а уж подмена короля, перебравшего яда Серебряной Плети…
— Придумай другое средство! — перебила его Эйтлинн. — Спроси совета Эрме, в конце концов. Или давай я что-то еще придумаю…
— Я спрашивал! — рявкнул он. — И ты уже придумывала. Это все ни хрена не пашет. Ты нарочно не хочешь позволить мне применить единственное рабочее средство? Может, мне все же стоило для начала допросить тебя, а не бегать по всем вселенным, высунув язык?
— Да как же ты задрал! — Эйтлинн со всей дури саданула кулаком в кирпичную стену. Сквозь разорванное кружево перчатки потекли четыре тонкие струйки крови. — Валяй, допрашивай. Теперь я уязвима для твоей Плети. Спроси и успокойся.
Киэнн замер в нерешительности. Во взгляде его почему-то читался неясный испуг.
— Ну? Чего ждешь?
Кровь потихоньку капала на грязный асфальт. Дэ Данаан убрал дрожащие руки в карманы и виновато опустил глаза:
— Извини. Я ляпнул сгоряча. Я верю, что это не ты.
— Ни хрена ты не веришь. Давай, убедись и перестань меня доводить.
— Не стану, — упрямо мотнул головой он.
— С чего это вдруг? Еще какой-нибудь сраный потаенный гейс? Или тебе ссыкотно заглядывать в душу фомора?
— Еще как ссыкотно, — согласился он. — Но не поэтому. Я не буду тебя бить. Потому что знаю, что тогда слечу с катушек полностью. И что ты меня за это окончательно возненавидишь.
Эйтлинн поморщилась.
— А ты уверен, что этого еще не произошло?
Киэнн слабо улыбнулся:
— Уверен. Иначе ты бы позволила мне ширяться чем угодно и сколько влезет.
— Может, — нервно дернула ртом фоморка, — я просто не хочу потерять пока еще относительно здравомыслящего и дееспособного напарника, без которого не смогу продолжить поиски.
 
— Не лги своему королю, — напомнил Киэнн. — Но если ты действительно так думаешь… Слушай, ничего мне не сделается от одной понюшки какого-нибудь кокса. Никто не превращается в конченого торчка с первой дозы.
— Киэнн, — качнула головой Эйтлинн, — ты себя хоть слышишь? Ты же шпаришь по классике жанра. «Я только разок, разок не страшно, разок не всерьез».
Он скрипнул зубами:
— Я уже и без того сижу на игле, которая похлеще любой местной дури. И слезть с нее нельзя.
— Хреновое оправдание, Дэ Дананн. Я должна тебя пожалеть?
На этот раз Киэнн пристыженно отвел глаза. Двойной удар пришелся точнехонько в болевую точку.
И вдруг его щеки, было полыхнувшие пунцовыми пятнами, мертвенно побелели, сердце заскакало галопом, а взгляд, точно клешня Лернейского рака в ногу Геркулеса, вцепился во что-то чуть поодаль. И прежде, чем Эйтлинн уловила, что произошло, Дэ Данаан рванулся вправо, опрокидывая на своем пути черный мусорный бак на колесиках. Из контейнера на дорогу полетели чьи-то использованные памперсы и картофельная кожура. В уши ударил мальчишеский визг, щедро перемешанный с громогласной бранью Киэнна, причем — уже по традиции — на испанском.
— ¿Por esto, hijo de puta, necesitas tanto dinero?*
*Для этого, сукин сын, тебе нужно столько денег?
Киэнн выдернул из пальцев перепуганного Рико наполовину раскрученную самокрутку и швырнул ее в груду рассыпанного мусора. Сигарета злобно зашипела, ткнувшись носом в сырой памперс.
Если бы эта вторая за день и третья за полнедели встреча произошла в Маг Мэлле, Эйтлинн бы ничуть не удивилась, хотя, быть может, и насторожилась. Но Маг Мэлл жил по другим законам: там мироздание само навязчиво сводило тебя с тем, кто тебе нужен. Ну или кому, в одностороннем порядке, необходим ты. Но в многомиллионном и полностью равнодушном к таким вещам Чикаго?
А между тем Киэнн, секунду назад убеждавший Эйтлинн в том, что наркотик ему нисколько не повредит, теперь до смешного рьяно наседал на мальчишку:
— И давно ты смалишь траву? Мать твоя знает?
Гримаса ужаса на расцарапанной мордашке латиноса окрасилась оттенком горечи:
— Señor, le importa una mierda. Mi madre vive con un platero en una casa grande y no se preocupa. ¿Qué hijo? No tiene ningún hijo. Nunca tenía.*
*Сеньор, ей насрать. Моя мать живет с богачом в большом доме и ничуть не беспокоится. Какой сын? Нет у нее сына. Никогда не было.
Киэнн нахмурился.
— ¿Quieres decir que no te atiende?*
*Хочешь сказать, она не заботится о тебе?
Рико взглянул на него с искренней грустью:
— Quiero decir que no me necesita. Yo era una carga inútil. — Он беспечно пожал плечами. — Y ella me abandonó.*
*Хочу сказать, что я ей не нужен. Я был бесполезной обузой. И она меня бросила.
Киэнн и Эйтлинн молча переглянулись. Фоморка была не уверена, что поняла мексиканца верно, ее испанский оставался несколько поверхностным, но вывод напрашивался сам: «Я был бесполезен. Меня бросили». По законам фейри, мать, бросившую собственного ребенка (если, конечно, речь не шла о подмене), ждала смерть. Отца, в общем-то, тоже.
— ¿Y tu padre?* — в унисон мыслям Эйтлинн поинтересовался Киэнн.
*А твой отец?
Рико снова горько усмехнулся:
— No se quien es. Soy realmente el hijo de puta, señor. Creo que es un gringo. O un cabrón mexicano. No lo conozco.*
*Я не знаю, кто он. Я действительно сын шлюхи, сеньор. Думаю, какой-то гринго. Или мексиканский говнюк. Я с ним не знаком.
— Киэнн, это не Маг Мэлл, — кожей чувствуя повисшее в воздухе напряжение, слабо запротестовала Эйтлинн.
— И что? — сверкнул глазами он. И снова обернулся к мальчишке: — Рико, а можешь показать мне, где тот большой дом, в котором живет твоя мамаша со своим богачом? Обещаю, она так обрадуется тебе, что заплачет кровавыми слезами.