Песня ночи

— Нет, Шона в городе нет. Говорят, он где-то на Мадагаскаре. У тебя неверные сведения, Кристабель.
— В самом деле? Ну что ж, не важно. Главное, что мы вышли прогуляться. Кого-то из знакомых все равно удастся встретить.
Каролина лишь сделала вид, что не заметила состояния своего спутника. Чуть погодя она попросила его замедлить шаг.
— Я не могу бежать за тобой, — капризно добавила она.
И вдруг прямо перед ними появился человек, отвечавший ее намерениям как нельзя лучше. На губах Каролины заиграла кокетливая улыбка.
— О, монсеньор Довиль, — с энтузиазмом воскликнула Каролина. — Как приятно встретить вас на прогулке! Ваш камзол, наверное, сшит по самой последней парижской моде, не так ли?
— Вы, должно быть, в нем изжарились, Довиль, — без улыбки заметил Келлз.
Луи Довиль, поощряемый взглядом очаровательной соседки, выпятил колесом расшитую золотом грудь.
— Мне повезло купить эту вещь здесь, на острове, — скромно поклонившись, сообщил он.
— Чего только не раздобудешь у пиратов! — вскользь бросил Келлз.
— Как жаль, что для мужчин не делают модных кукол, — игриво заметила Каролина. — Моего мужа никак не заставишь купить новый костюм. Но эти манжеты… Просто чудо! Не смею просить вас, но, быть может, вы окажете мне любезность и одолжите мне на время ваш камзол. Я хотела бы показать его портному, чтобы он скопировал фасон манжет, но уже в серебристо-сером варианте, пока мой супруг будет в отъезде.
— О, я не знал, что господин капитан нас покидает!
Довиль выжидательно смотрел на Келлза.
— Я еще не решил, — пробормотал Келлз, с явным неодобрением поглядывая в сторону Каролины. Вокруг троицы уже собиралась толпа пьяных, переминавшихся с ноги на ногу пиратов, что-то бормочущих друг другу.
— Весь мой гардероб готов отдать в ваше распоряжение когда пожелаете! — воскликнул Довиль и поклонился так ретиво, что золотые кудри его парика подпрыгнули. — А также и себя самого.
— Ловлю вас на слове, — кокетливо сказала Каролина.
— Губернатор на следующей неделе устраивает бал. Вашей даме потребуется сопровождающий на случай вашего отсутствия в городе, — сказал Довиль, обращаясь к Келлзу.
— Если моя дама решит принять приглашение на бал, она вполне в состоянии добраться до места сама, — сквозь зубы процедил Келлз. — Считайте, что вам достаточно повезет, если она согласится с вами потанцевать.
— О, я хотел бы рассчитывать на нечто большее… — Француз ласкал Каролину взглядом.
— Я думаю, вы могли бы прийти к нам на ужин в среду в благодарность за ваше великодушное предложение, — заявила Каролина.
Келлз хмуро смотрел на нее сверху вниз. Это вульгарное кокетство, да еще с таким ничтожеством, бесило его.
— Довиль, — решительно сказал Келлз. — Моя дама перестаралась. Она не хочет, чтобы я уезжал, вам что, непонятно?
— Напротив, я очень хорошо понимаю, — по-кошачьи мурлыкал француз. — Мой друг, дама иногда должна иметь возможность развеяться. Я буду хорошим соседом и не дам вашей супруге скучать, пока вас не будет.
Каролина уже праздновала победу. Все получилось еще лучше, чем она задумала. Она кожей чувствовала, как раздосадован Келлз. Еще бы немного ревности…
— Мы поговорим с вами об этом на той неделе, монсеньор Довиль, — сказала она, бросив на француза многообещающий взгляд.
Довиль был в восторге. Восторг плескался через край.
— Вы понимаете, Довиль, что моя дама имеет в виду совсем не то, что пытается вам продемонстрировать, — напрямик сказал Келлз. — Это одна из ее дурных привычек.
— То, что говорит дама, всегда можно интерпретировать по-разному, — с той же блудливой улыбочкой ответил Довиль.
Довиль растягивал слова, и тон его был, без сомнения, наглым: ему не нравилось, как смотрел на него этот верзила, муж ли, покровитель ли Серебряной Русалки. Довиль прекрасно владел шпагой, и у себя на родине слыл опасным противником, так что дуэли с капитаном он не слишком боялся.
Каролина не заметила, как рука Довиля невзначай легла на эфес шпаги.
— Пока эти двое будут драться, мы сможем стянуть девчонку, — услышала Каролина чей-то пьяный шепот у себя за спиной.
 
Но и Келлз не был глухим.
— Довиль, — процедил он сквозь зубы, — готов принести вам сатисфакцию в любое назначенное вами время, но только не здесь и не сейчас.
— Я вас понимаю, — сверкнув белозубой улыбкой в сторону Каролины, ответил француз.
«Ну вот, — с ужасом подумала Каролина, — сейчас окажется, что все мои усилия пропали даром. Эти двое объединятся, чтобы в случае необходимости дать отпор пьяным подонкам, и станут закадычными друзьями. И Келлз, конечно же, забудет о ревности!»
Ответ у Каролины родился сам собой, она еще не успела осознать всю щекотливость своего положения, когда Довиль получил долгожданный знак.
— Я принимаю ваше приглашение, монсеньор, сопровождать меня на бал к губернатору, равно как и ваше покровительство.
— Нет! — воскликнул Келлз, хватая ее за руку.
Довиль с коротким смешком в сторону флибустьера отвесил даме самый учтивый из своих поклонов.
— Всегда готов стоять на страже вашей красоты, моя прелесть.
— Полегче, Довиль, — мрачно предупредил его Келлз. — Я ведь уже сказал, что моя жена не пойдет с тобой.
Но Довиль был не из тех, кто мог позволить себе упасть в глазах дамы.
— Капитан, — проговорил он, сдвинув брови, — решение принимает дама.
Отступив, Довиль резким движением вынул из ножен рапиру.
Только сейчас Каролина поняла, что дело зашло слишком далеко. Дуэль не вписывалась в ее планы. Каролину охватила паника.
— Келлз! — воскликнула она. — Я…
Но ее крик заглушило грозное:
— К барьеру!
— Отойди, Кристабель! — воскликнул Келлз, вытаскивая из ножен клинок.
— Разойдись, ребята, дайте парням развернуться! — заревел кто-то из пьяных матросов.
Вокруг дуэлянтов образовался плотный круг зевак. О Каролине — виновнице дуэли — все забыли. Мужчины предвкушали новый спектакль — драку между Келлзом и его нахальным противником, слишком хлипким на вид, чтобы быть хорошим фехтовальщиком.
Каролина знала, что обычно перед тем как драться, мужчины снимают камзолы и обувь — босиком на песке сподручнее, одна рубашка не так стесняет движения. Но сейчас события развивались так стремительно, что никому и в голову не пришло раздеваться. В Англии в этом случае виновник дуэли дает противнику пощечину или бросает к его ногам перчатку — ритуал, знаменующий вызов; затем назначается время, как правило, на рассвете, а также секунданты. Здесь и речи не было о соблюдении подобных церемоний. Дикий край, дикие нравы. Двое мужчин, по-кошачьи гибких, легко двигаясь, устремились друг к другу, словно проверяя, нащупывая слабые места противника.
Француз атаковал первым. Клинки со звоном скрестились, и Каролина взвизгнула от страха — дурацкое желание заставить Келлза ревновать оборачивалось бедой.
Становилось темно. Кто-то принес факелы. В их желтом свете клинки казались золотыми. Выпад — оборона, выпад — ответный удар. В поединке сошлись равные соперники. У француза было больше куража, каждый удачный выпад он сопровождал возгласом, движения его были на редкость картинными. Келлз дрался молча и, казалось, нисколько не уставал. Поединок мог затянуться, и тогда исход решили бы сила и выносливость.
Между тем со всех сторон сбегались люди взглянуть, как легендарный Келлз дерется с французом из-за своей подруги. Никто из уважающих себя пиратов не хотел упустить случая посмотреть на адмирала в деле — говорили, что на Карибах Келлзу нет равных в искусстве владения клинком. Каролина и сама не заметила, как ее оттеснили от круга и прижали к двери какого-то дома.
 
Со все нараставшей тревогой смотрела она, как разрастается толпа. Какой-то пьяный, не удержавшись на ногах, едва не упал на дравшегося к нему спиной Келлза. Товарищи, разумеется, тут же оттащили перепившего дружка, но Келлзу этот толчок дорого стоил: он на миг потерял равновесие, и Довиль, умело воспользовавшись преимуществом, вонзил клинок в предплечье Келлза.