Компания дьявола

Я поклонился обоим джентльменам и удалился. По лицу Форестера было видно, что я лишь подлил масла в огонь, и его неприязнь ко мне только усилилась.
Тем же вечером мы с Кармайклом встретились за главным складом в назначенное время. Небо было необычно темным — затянуто тучами, сквозь которые было не видно луну. Временами шел снег. Территория хорошо освещалась, но темных углов было в изобилии, так что мы могли двигаться незаметно. Собаки к тому времени уже запомнили мой запах и не обращали на меня внимания. Мы хорошо знали время обходов и маршруты охранников, поэтому двигаться в холодной тьме незамеченными было нехитрым делом. Кармайкл привел меня в самый дальний северный конец территории Ост-Индской компании, где располагался так называемый Грин-Хаус. Здание было четырехэтажным, но узким и в плачевном состоянии. Я слышал, что его собираются снести в следующем году.
Дверь была, естественно, заперта, чтобы охранники не проникли внутрь и не поживились тем, что там хранилось. Но у меня как у надзирателя были ключи от всех складов, и мы, подождав, пока один из охранников, обходивший территорию неровной походкой, которая выдавала в нем любителя потихоньку пить пиво на службе, не удалится, пробрались внутрь.
Я заранее спрятал свечи и трут в надежном месте, и теперь в гулкой темноте обернулся к Кармайклу, его лицо подрагивало в неровном свете свечи.
— Где?
— Наверху, — сказал он. — На последнем этаже. Его не используют, ведь таскать ящики туда и обратно ужасно тяжело. Да и ступени прохудились, надо бы поосторожнее. И держитесь подальше от окон со своей свечой. Мало ли кто увидит. Кто водит дружбу с Аадилом, а кто нет, сказать трудно.
Совет был, бесспорно, хороший; я протянул ему свечу, вверяя в его руки свою безопасность. Ничего удивительного, если вдруг Кармайкл окажется не тем, за кого себя выдает, что верить ему нельзя и что он вовсе не собирается мне помогать. Я сталкивался с вероломством слишком часто, а компании, подобные этой, порождают предательство, как работные дома шлюх. Но выбор у меня был небольшой, и я пошел вперед, старясь не отставать от своего проводника.
На третьем этаже Кармайкл повернулся ко мне:
— Дальше-то и поосторожней бы.
Он поднял свечу повыше, и я увидел, о чем он говорит. Ступеньки перед нами были изношенные, осыпающиеся, и не представлялось возможным понять, какие из них выдержат вес человека, а какие нет. Впрочем, я решил, что они не могут быть такими хрупкими, какими кажутся: как бы иначе Аадил и его приспешники таскали на четвертый этаж тяжелые ящики? Тем не менее я постарался ступать за Кармайклом след в след.
Когда дошли до верхней площадки, он повел меня налево по пыльному коридору, пока мы не оказались перед дверью. Я попробовал ее открыть, но она оказалась запертой. Однако я предвидел это и достал из кармана связку отмычек, которые блеснули в свете свечи Кармайкла. Но он тоже подготовился. В тусклом свете свечи я увидел, как он ухмыльнулся и достал из кармана ключ.
— Не сомневаюсь, вы умеете справляться с этими отмычками, сэр, но с ключом все намного проще.
Я убрал отмычки и кивнул. Я держал свечу и наблюдал, как он вставляет ключ, поворачивает ручку и открывает дверь. Потом он сделал широкий жест, который, по-видимому, означал нечто большее, чем вежливость, и пригласил меня войти первым.
Я вошел, освещая свечой большую, если не сказать огромную, комнату, уставленную ящиками всевозможных размеров. Некоторые стояли штабелями чуть не до самого потолка, другие лежали тут и там, казалось в беспорядке. Все ящики были закрыты.
Я увидел железный прут и поставил свечу на пол. С ним я двинулся к ближайшему ящику.
— Подождите! — вскричал Кармайкл. — Нельзя его вскрывать. Они сразу догадаются, что мы здесь были.
— Они догадаются, что здесь кто-то был, это точно. Но они не будут знать, что это мы. Мы сюда пришли не просто взглянуть. Я должен знать, что они скрывают.
Он кивнул, соглашаясь, но без восторга, и я взломал ближайший ящик. Внутри лежали толстые рулоны ткани с ярким цветным узором. Я придвинул свечу ближе.
 
— Что там? — спросил Кармайкл.
Он взял ткань в руки, потер ее между пальцами, погладил, поднес к свече.
— Ничего особенного, — тихо сказал он. — Такая же ткань, как на других складах.
Мы вскрыли еще полдюжины ящиков наугад, и в них оказалась все та же индийская ткань. Кармайкл покачал головой.
— Ничего не могу понять, — сказал он. — Ради чего им таиться и разгружать эти товары тайно по ночам? Ткани как ткани.
Я стал размышлять, зачем члену совета директоров понадобилось тайно складировать товары, которые можно было с таким же успехом держать на любом другом складе.
— Может, это кража? — спросил я. — Может, они собираются продать эти товары, а прибыль положить себе в карман?
— Кража? — Кармайкл засмеялся. — Зачем? Через месяц никто эту материю не купит.
— Может, черный рынок? Может, они собираются продавать материю тайно?
Он снова покачал головой:
— Закон не запрещает продавать ситцы, он запрещает их носить. Они могут продавать ткани, если захотят, но кто их купит? После Рождества они их не смогут сбыть. В Англии ситцы из Индии ничего не будут стоить.
— И вы говорите, что это обычная ткань.
Он кивнул с серьезным видом:
— Обычный ситец.
Я решил, что не замечаю чего-то важного. Кармайкл тоже не скрывал удивления.
— Может, взглянуть на декларации, — предложил он. — Может, дело не в самих ящиках, а в том, откуда или куда направляются?
Предложение было дельное, и я собирался сказать это, но тут мы услышали, как на первом этаже открылась дверь и зазвучали приглушенные, но взволнованные голоса.
— Черт возьми, — выругался Кармайкл. — Наверное, они все-таки увидели свет в окне. Нужно выбираться отсюда.
— Как?
— Через окно. Вот это. С этой стороны на здании полно выступающих камней. Если повезет, можете забраться на крышу и притаиться.
— А вы?
— Мне нужно закрыть за вами окно. Обо мне не беспокойтесь, мистер Уивер. Я знаю эти склады как свои пять пальцев. Они меня не найдут, обещаю.
— Я не могу оставить тебя одного.
— У нас нет выбора. Нельзя, чтобы вас поймали. Пострадаем мы оба. Будьте уверены, они никогда не узнают, что я здесь был. У меня есть несколько минут, чтобы привести все в порядок, запереть дверь и спрятаться, чтобы они меня не нашли. Встретимся завтра, а сейчас вам надо удирать через это окно.
Мне не хотелось этого делать, но его план был здравым, причем Кармайкл предлагал его не из альтруистических побуждений, а потому что это было самым правильным. И он отвел меня к нужному окну. Оно было заткнуто каким-то тряпьем, но мне удалось открыть его и выглянуть наружу. Действительно, из стены выступало несколько здоровых камней. Человек, который боится высоты или не привык рисковать, наверное, испугался бы, но мне доводилось бывать и в худших переплетах, причем под дождем и под снегом.
— Я оставлю окно приоткрытым, чтобы вам было за что уцепиться, когда вернетесь, — сказал он. — Но я должен закрыть за собой дверь, так что, надеюсь, отмычки вас не подведут.
Я больше беспокоился не за отмычки, а за отмыкателя, но кое-какой опыт у меня все же был, поэтому я просто кивнул.
— Уверены, что хотите остаться?
— Так будет лучше всего. Вам пора.
Я вылез через окно и, встав на прочный, к счастью, выступ, нащупал в темноте выступающий камень и подтянулся, а потом нашел другой и вскоре на удивление легко оказался на крыше. Я прижался к крыше и лежал неподвижно, наблюдая за входной дверью. Я слышал какие-то звуки, но ничего не видел. А потом стали слышны лишь звуки ночного Лондона. Крики торговцев вдалеке, призывные или возмущенные возгласы проституток, стук копыт по булыжной мостовой. До меня также доносилось покашливание, кряхтение и ворчание охранников.
Я насквозь промок под моросящим дождем, но не двигался, пока не увидел, что несколько человек вышли из склада. С такой высоты я не мог расслышать их слов или разглядеть, кто это, но видел, что их четверо и один по габаритам был ну вылитый Аадил. Вероятно, один из них ушибся на лестнице, потому что другой помогал ему идти.