Злоба

– Т-с-с-с! – шепнул Корбан, не желая будить отца. Ласково и спокойно погладил Грозу. Ее белый щенячий мех был мягким и пушистым, но уже начал потихоньку сменяться более грубой шерстью.
Таннон проснулся от стука тарелок по кухонному столу. Из сада вышла Кивэн с дюжиной яиц в подоле рубахи.
Во время завтрака никто не разговаривал. Все устали, за ночь толком не сомкнув глаз. Воины, пришедшие сменить своих товарищей, что охраняли разбойника, подняли тревогу, обнаружив, что в его темнице пусто. Вскоре после этого разошлись вести о мертвом страже возле колодца и о том, что Мэррок и Кэмлин пропали. Корбан вложил все свои силы в уничтожение сыра, яиц и теплого хлеба, что стояли перед ним.
– Есть новости? – спросила Кивэн. Корбан уставился в тарелку, пытаясь не встретиться глазами с сестрой. Он ощущал на себе ее взгляд.
– Пока нет, – ответила Гвенит, стоя у печи спиной к ней.
– Еще рано, – сказал Таннон. – Теперь, когда солнце взошло, искать след будет легче.
«На рассвете, – подумал Корбан. – Мэррока должны были освободить на рассвете».
Подняв глаза, он поймал взгляд Кивэн и понял, что она думает о том же.
Брейт дал слово. По-темнолесски. Он содрогнулся, вспомнив взгляд лесовика, его хватку и обещание возмездия, если Корбан нарушит слово. Несмотря на все, что он слышал о главаре темнолесских беззаконников, он ему поверил.
«Дурак. Какой же я дурак», – твердил он себе.
– Я пойду к Брине, – сообщил Корбан, порывисто вставая с места, отчего стул заскрипел по каменному полу. – Разберусь с делами.
– Я пройдусь с тобой, – сказал Таннон. Гвенит на выходе сунула ему еду, завернутую в вощеную бумагу, Буддай и Гроза выбежали следом за ними.
– Куда ты идешь, пап? – спросил Корбан.
– Схожу посмотрю, как там Верный. Он в загоне, возле твоего жеребенка, – ответил кузнец. Но, к удивлению Корбана, пошел он не туда, а последовал за сыном к Каменным вратам; мальчик вопросительно поднял бровь и посмотрел на отца.
– Ладно, если по правде, то меня не очень радует, что ты сейчас ходишь полями в одиночку. Особенно если вспомнить о сбежавших разбойниках из Темнолесья.
– Они уже давно ушли, – возразил Корбан.
– Откуда ты это знаешь, парень? – спросил у него отец. Сердце сжалось у Корбана в груди, но Таннон тем временем продолжил: – Возможно, они где-то неподалеку. Дожидаются, пока суета не утихнет, чтобы вернуться в Темнолесье, когда их не будут искать. Это старый трюк, я бы на месте разбойника им воспользовался. Но хочется знать, где Мэррок, – говорил он, не ожидая ответа от Корбана. – Скорее всего, мертв. Лежит где-нибудь за стеной или в бухте с перерезанным горлом.
Корбану стало дурно.
Некоторое время они шли молча – мимо арочного свода Каменных врат, через древний каменный мост. Когда спускались, видели коз, что бродили по холму в поисках травы и прочей растительности на выветренной земле, и кусты утесника, усыпанные желтыми, как летнее солнце, цветами.
– Ты уже придумал имя своему жеребенку, Бан? – полюбопытствовал Таннон.
– Пока нет. – Так получилось не из-за того, что он над этим не задумывался. Корбан проводил много времени со своим жеребенком как с Гаром и Кивэн, так и один. Много ночей он засыпал, думая об именах: Быстроног, Охотник, Остроглаз, Легкохвост, даже Ветроход – в честь коня, что когда-то принадлежал Сокару, их древнему предку и первому королю Земель Изгнанников. Но ни одно из них не подходило.
– Гар говорит: как коня назовешь, таким он и вырастет, такая ему и судьба достанется, поэтому не стоит с этим спешить, – объяснил он. – Но уже прошла куча времени, и я устал называть его Мальчиком.
– Что ж, немногие знают лошадей лучше Гара. Я бы последовал его совету.
– Согласен.
Они продолжили спускаться по холму, быстро миновав деревню и направляясь к великаньему тракту. Дети, что играли на улице, останавливались посмотреть на следующих за ними Буддая и Грозу. Волчениха прыгала вокруг пса и, резвясь, сновала туда-сюда между его лапами. Таннон усмехнулся.
– Привык ко вниманию? – спросил он, глядя на детей, что смотрели на них широко раскрытыми глазами.
– Нет, – ответил Корбан. – Надеюсь, люди с ней скоро сживутся.
– Это может занять время, – сказал Таннон. – В мире не так много мест, где волчни свободно разгуливают среди людей при свете дня. А она будет становиться все больше.
Корбан не слишком-то задумывался о будущем Грозы, но отец был прав.
– Мне все равно, – произнес он. – Она сейчас здесь и здесь же останется. Людям придется к ней привыкнуть.
– Да, парень, в этом нет сомнений.
Ему приходилось напоминать себе, что перед ним не щенок обычной собаки, а более дикое и опасное животное. Впрочем, на памяти Корбана эта дикость проявилась всего однажды. Он шел из деревни с копченой рыбой, за которой его отправила мама, и за ним увязалось несколько собак из Гавана. Он бросил Грозе кусочек рыбы, но одна из собак бросилась вперед и попыталась отобрать у нее еду. Волчененок уронил лакомство и, щелкая клыками, набросился на собаку, которая была почти в два раза крупнее. Собака заскулила и убежала, поджав хвост.
Впереди показались загоны, Гаван остался позади. Корбан заметил своего жеребенка – тот тихо стоял в тени куста боярышника.
– Я пойду поздороваюсь с Верным. С тобой все будет хорошо, Бан?
– Со мной с самого начала все было хорошо, – ответил Корбан.
Хижина Брины была немного дальше вниз по дороге. Мальчик видел, что из-за деревьев, за которыми скрывался ее дом, поднимается тонкая струйка дыма.
Позади них раздался звук катящихся по камню колес. Мальчик с отцом обернулись и увидели двух лошадей, тянущих большую телегу. Она приближалась к ним, покидая Гаван. Таннон на мгновение уставился на нее, затем перевел взгляд на Корбана.
– Может, мне следует пойти с тобой в дом целительницы, – сказал он.
– Все будет хорошо, пап. Я не ребенок, и, кроме того, у меня есть Гроза. Она меня защитит.
Таннон усмехнулся:
– Она попытается, без сомнений, но для этого ей нужно немного подрасти. Возьми Буддая, успокой своего старика. Тогда я перестану переживать за тебя, как мама.
– Ладно, – кивнул Корбан. Отец улыбнулся и свернул с дороги, легким движением руки приказав Буддаю остаться с Корбаном. Пес некоторое время провожал взглядом хозяина, затем понесся прыжками следом за Корбаном и Грозой.
Меж деревьев уже обозначилась тропинка, что вела к дому Брины, – ее протоптал нескончаемый поток приходящих и уходящих стражников, которых Эвнис приставил к Вонну. Корбан увидел охранника: тот сидел в тени спиной к дереву, а его лошадь жевала траву. Рядом стояла другая лошадь, ее поводья свободно обвивались вокруг ветви ивы у ручья.