Злоба

Затем двери в трапезную со скрипом открылись, и вошли Натаир с Сумуром, Раукой и другими орлиными стражами.
Корбан завороженно уставился на Натаира. Тень вокруг него стала видна намного яснее. Корбан вздрогнул, и ему показалось, будто в короля впились чьи-то когти, а из глубин окутавшего его темного облака тускло мерцают красные глаза. Некая сущность нашептывала что-то на ухо Натаиру. Король Тенебрала остановился, посмотрел на Корбана и улыбнулся, затем Эвнис подозвал его к своему столу.
– Пожалуй, не стану портить сыну такой славный миг, – прошипел Хельфах. Он вышел из круга, а за ним последовал и Крэйн.
– Давайте уже, не тяните, – прорычал Пендатран, и Корбан с Рэйфом, как подобает, ступили на ристалище. Рэйф был на полголовы выше Корбана, его руки и ноги были длинны и проворны. Однако Корбан был шире в плечах и, скорее всего, сильнее – по крайней мере, он на это надеялся.
Корбан мельком взглянул на королевский стол и встретился глазами с Галионом. Его бывший оружейный наставник приложил палец к виску и мягко постучал.
«Думай», – как бы говорил ему Галион.
«Гнев – враг твой, – повторил он про себя, чувствуя, как сердцебиение начинает замедляться. – Помни, на кону жизнь Грозы».
Корбан закрыл глаза и вдохнул побольше воздуха, а открыл их, только когда услышал, как Рэйф с лязгом вытаскивает меч из ножен, затем схватился за рукоять своего меча и медленно вынул оружие. Принял стойку, поднял меч высоко над головой, держа его двумя руками. Стал ждать.
– Начали! – скомандовал Пендатран.
Корбан сорвался с места и принялся наносить удары по голове Рэйфа: раз, два, три удара в одно мгновение. Рэйф отшатнулся, отчаянно пытаясь выставить блок.
Корбан развернулся на пятках, внезапно обошел защиту Рэйфа и треснул его локтем по щеке, так что тот отлетел и впечатался спиною в стол. Когда Корбан снова пошел в атаку, сын охотника поднял свой клинок, но потерял равновесие, пытаясь одной рукой оттолкнуться от столешницы, и Корбан просто хлестнул мечом по его мечу и выбил оружие из рук у противника. После этого клинок Корбана оказался у самого горла Рэйфа.
В зале царила полная тишина, лишь потрескивало пламя в очаге да прерывисто дышали соперники на ристалище; Корбан посмотрел Рэйфу в глаза и увидел в них страх, растерянность и стыд. Он слегка повел запястьем, и на шее у Рэйфа появилась тонкая красная черта.
– Первая кровь! – объявил Корбан и отступил, убирая меч. Рэйф стоял как вкопанный и тяжело дышал, а по его шее сбегала алая струйка.
Корбан оглянулся и увидел на лицах своих друзей восхищение, удовлетворение и что-то еще… На него смотрели все. Он поймал взгляд стража Натаира, Сумура, – тот хмурился, в его глазах читался немой вопрос. Затем он посмотрел на стол – Галион гордо улыбался. Пендатран коротко кивнул.
– Наш спор разрешен? – спросил Корбан у Бренина, только теперь понимая, что у него перехватило дыхание, а в груди лихорадочно колотится сердце. Глядя на короля, который все еще казался равнодушным, он вдруг почувствовал, как возвращается прежний гнев.
– Д-да, от-тныне дело о твоем волч-чне з-закрыто, – невнятно, заплетающимся языком бросил Бренин, не выпуская кубка из рук.
– Жаль, – сказал Корбан; слова вылетали изо рта прежде, чем он успел одуматься, ибо гнев на миг лишил его рассудительности, – жаль, что отец так мало ценит жизнь собственной дочери. Мы с Грозой заслужили большего.
Бренин нахмурился, попытался было встать, но пошатнулся и снова сел. У Корбана глаза полезли на лоб: он осознал, насколько король пьян. На этом он отвернулся и занял свое место рядом с отцом и друзьями, чувствуя, как пламя гнева все еще кипит внутри.
 
Глава 82. Кастелл
Кастелл передернулся; боевой пот в этом сыром, душном подземелье постепенно высыхал.
Он нагнал Макуина, и теперь они почти бежали, чтобы не терять из виду огонек факела, выдающий присутствие Ромара.
Облегчение, которое он испытал, когда пришел Верадис, изменивший ход битвы не в пользу гуненов, быстро улетучивалось. На смену ему приходило возрастающее предчувствие чего-то дурного.
Они уже некоторое время шли по этому подземному ходу, все время спускаясь, оставляя свет дня далеко позади. Впереди было около сотни воинов – в основном почетный караул Ромара и гадрайцы. Всего в нескольких шагах поблескивала в свете факелов лысина Оргулла, а позади было по меньшей мере столько же бойцов, в том числе – Джаэл.
Ход, в котором они находились, был широк и высок, его потолок скрывался где-то в темноте. Вдоль стен тянулись ряды факелов, испускающих пятна неровного света, которые перемежались участками густой, почти осязаемой темноты.
Внезапно воины впереди замедлили ход и остановились. Кастелл и Макуин продолжили движение и приблизились к переднему краю. Сначала Кастелл подумал, что они зашли в тупик, что путь преградила стена, но на самом деле это был огромный зарешеченный дверной проем. На земле перед ним громоздился серовато-белый блестящий холм.
Затем он зашевелился.
Тело запульсировало, зазмеились огромные петлеобразные кольца. Поднялась голова рептилии с широкими, мощными челюстями, усаженными огромными клыками. Голова метнулась вперед и оторвала голову одному из воинов, стоящих рядом с Ромаром. Люди завопили, кто-то стал огибать чудовище вкруговую, кто-то просто отпрянул. Затем в уши ударил громкий вой, исходящий из боковых ходов, и неожиданно из них с яростными криками высыпали великаны.
Кругом стоял звон железа, бьющегося о железо, крики боли и грохочущий рев великанов. В мерцании факелов Кастелл на мгновение увидел, как бешено раскручиваются лезвия топоров, прочерчивающие в воздухе дуги, как схлестываются друг с другом тела и валятся друг на друга трупы. Где-то впереди горой чешуйчатых колец извивался змей, голова его то и дело выбрасывалась в сторону людей, а люди наносили по ней ответные удары. Впрочем, полный обзор был недоступен из-за кипящего сражения. Наконец какой-то человек взлетел в воздух, рухнул сверху прямо на Кастелла и сбил его с ног.
В пяди от его лица на землю тяжко, с хрустом опустился кованый сапог, Кастелл, шатаясь, поднялся на ноги и увидел воина, почти в лепешку раздавленного великаном, который чуть было не растоптал его самого. Он взмахнул своим клинком, но потерял равновесие, и лезвие лишь скользнуло по кожаному панцирю исполина. В ответ гунен взмахнул топором, однако Кастеллу удалось укрыться от удара щитом и даже полоснуть по великанскому обнаженному предплечью – правда, основная сила взмаха пришлась по обитому железом топорищу, и дрожь от удара отдалась в руку. Кастелл вздрогнул и отбросил щит, прежде чем великану удалось сбить его с ног. Схватил меч двумя руками и что было сил рубанул великана по руке.
Великан зарычал, зашатался, рухнул спиной вперед в бурлящее месиво битвы и скрылся среди тел; из его руки ключом била струя крови.
Кастелл несколько раз прерывисто вздохнул и огляделся. Землю усеивали мертвые, битва все еще бушевала, а дальше по подземелью по-прежнему свирепствовал змей. Позади Макуин фехтовал с каким-то великаном, и противник его неуклонно оттеснял. Кастелл отер глаза от пота, молча бросился на подмогу, размахивая мечом, и совместными усилиями они кое-как совладали с напастью.