Схватка (СИ)
Но я предвидел и это. Слишком хорошо знаю мразотную природу властьпредержащих на Земле, и ничуть она не отличается от той, что существует в Санкструме. Кое с кем из местной знати придется поговорить. Попрошу частично компенсировать убытки. Но это дело будущего. Вообще вытаскивать кирпичики из стены местной власти нужно очень-очень осторожно, чтобы сама стена не рухнула, поскольку шаткая она, ой какая шаткая… Пока же мне необходимо по-быстрому накопить средства для выплаты гвардейцам Шантрама и дани Степи.
Но сначала признаем официально, что государство Санкструм — абсолютный банкрот.
Атли взирала на меня с жалостью. Так смотрят на смертельно больного человека, или на ребенка, что не способен отвечать за свои действия.
— Волк Торнхелл… твой Санкструм не имеет денег вовсе!
— Я же говорил: в сокровищнице ты очень удивишься.
— Ар-р! Твоя страна нищая, как… полевая мышь в голодный год!
— Ты дашь мне три недели?
— Дам. Я смогу даже дать тебе немного денег на хорошую одежду, еду и лошадей, если ты решишь отсюда сбежать. Захочешь — Степь даст тебе укрытие.
Очень хорошо. Камергер услышал — глаза расширились. Да-да, передай всем, что я с дочерью Сандера на короткой ноге. Пусть знают и пусть боятся.
— Нет почета в бегстве, Атли.
— О, ты понимаешь…
Конечно понимаю. Ты снова берешь меня на слабо, проверяешь. Уважение и приязнь ко мне у тебя будут длиться ровно до того момента, пока я не дам слабину. Потом я перестану тебя интересовать: все мои эмоциональные инвестиции в дочь Сандера рухнут.
— С того момента, как я стал архканцлером, дороги назад мне нет. Я лучше умру на своем посту, а еще лучше — выживу на своем посту и отыщу деньги на выплату дани Степи.
Слушай, Диос, слушай, и передай остальным — черта с два вы сломаете нового архканцлера!
— Ты отыщешь, серый волк, я… тебе верю.
— Двадцать пять тысяч.
— Тридцать!
Хм… Ну, пусть тридцать, только бы не пятьдесят.
— Тридцать. За три недели.
— Х-хо! Уговорил, серый волк! Я даю тебе три недели!
— Спасибо, Атли.
— Но как ты достанешь мне деньги?
— Увидишь.
— Ты ведь понимаешь, что будет с империей, если ты не уложишься в срок?
— Конечно.
— Но ты их все-таки достанешь.
— Истинная правда.
— Скажи мне — как!
— Увидишь.
Твердый кулачок ударил меня в плечо.
— Ты… интриган!
Угу. Придержу интригу до поры. Но я и правда знал, как добыть деньги — вернее, как попытаться их добыть. Как? Основываясь на знании истории Земли, разумеется. Старые идеи — самые лучшие.
Глава двенадцатая
«Ты можешь карать и миловать кого угодно. Кого угодно, запомни это, Торнхелл! Тебе неподвластен лишь Император. Даже ближайшего его родича, члена августейшей фамилии, ты вправе засудить, прознав о его измене интересам Санкструма…»
Слова Белека, сказанные в Выселках перед его смертью, некстати всплыли, когда я смотрел на Накрау Диоса. Камергер Варлойна покрылся потом от ушей до жабьих подбородков и напоминал липкую амфибию. Велик был искус поддаться своей власти и начать судебные дела против пары десятков мерзавцев, начиная с Диоса… И казнить кое-кого, конечно же, чтобы другим было неповадно, чтобы поняли, что служение стране — прежде всего, а своему карману — это после, после… Но власти у меня пока — с гулькин нос, да и потом — начни я карать, деньги уйдут из страны, да и стена власти, того, пошатнется, как бы меня не пришибла. Поэтому сейчас выбираем спокойную подковерную тактику, без резких выпадов.
— Нужны основные бухгалтерские книги Варлойна и Санкструма. Где они находятся?
Бухгалтерия и аудит, это скучные и нудные вещи, но вместе с тем — это опаснейшее оружие. Скучные бухгалтерские процедуры помогли усадить на скамью подсудимых самого Аля Капоне, не к ночи будь помянут… Я немного разбираюсь в аудите, хотя лучше бы, конечно, задействовать местного профессионала.
— Книги в ведении генерал-контролера финансов Лайдло Сегерра, ваша сиятельство!
— Очень хорошо. Передашь ему сегодня, чтобы он как можно быстрее вручил мне основную бухгалтерию по Варлойну и Санкструму вообще. Основную, ты понял?
— П-передам, ваше сиятельство, прошу прощения, сегодня же, сейчас же, как выйдем отсюда, передам! — Камергер мелко кланялся, не веря, что выйдет живым из сокровищницы. Атли разглядывала его с отвращением — она не любила и презирала слабых.
Передаст, как же. Чует мое сердце — все, абсолютно все в Варлойне и Санкструме мне придется начинать с чистого листа. Как бы не пришлось, все же, выпалывать корешки, чтобы начисто вспахать и засеять поле… Но я не хочу крови. Вот просто — не желаю. И если получится — постараюсь обойтись без нее. Есть, в конце концов, другие методы убеждения и наказания — например, высылка из страны, предание всеобщему позору…
— Когда ожидаются новые налоговые поступления сюда, в Варлойн? Где изначально скапливаются налоги?
— На казенном дворе, ваше сиятельство, рядом с чеканным двором! Расположены они в пределах Норатора, в западной его части! Туда свозят все деньги, да и золото и серебро, что удастся достать, но нынче время черного мора… Налогов, боюсь, не довезли! А когда поступать сюда будет — то ведает лишь господин его превосходительство Лайдло Сегерр! Завозят, обычно, как на казенном либо чеканном дворе скопится определенная сумма…
Угу. Лайдло Сегерр — главный по финансовым потокам Санкструма. Пообщаемся и с ним… А денег, конечно, можно не ждать: вокруг Норатора — чума и карантины. Причем чуму выпустила одна из фракций, и Таренкс Аджи, перед тем, как приказать вскрыть мне горло, проговорился — черным мором управляют, и находится он в ведении фракции Великих, чей лидер, Дремлин Крау, был убит Простыми.
«Нет. Нет-нет, Торнхелл, Дремлина Крау мы сегодня убили. Стоило больших трудов выманить его из Норатора…»
Таренкс Аджи был со мной откровенен… Да и почему бы не пооткровенничать перед человеком, которого собираешься предать смерти?
Простые выманили Крау и его людей под Норатор, использовав меня как приманку несколько дней назад. Сейчас в стане Великих, рискну предположить, хаос. Хорошо бы, Простые не убили тех из Великих, кто занимается управлением черным мором, иначе болезнь может выйти из-под контроля и опустошит всю страну…
Я прошел от одной стены до другой, глядя на слезящийся испарениями кирпич и разминая лицо пальцами.
— Торнхелл-Торнхелл… — вкрадчиво произнесла Атли. Она уже не жалела меня. Она, как и я, размышляла — каким образом его сиятельство архканцлер Санкструма выберется из выгребной ямы.
Я принял власть над Санкструмом в самое поганое время. Говоря откровенно, исход моего архканцлерства будет печальным, но только я не намерен опускать руки. Выбирался я из похожих дел в мире Земли… Но стоит признать — настолько хорошо еще не было.
Мы покинули разграбленную сокровищницу, тщательно заперли обе двери. Отобрав ключи у Диоса, я велел Алым опечатать передние двери, и лично приложил к вишневому сургучу большую архканцлерскую печать, захваченную с собой именно для этих целей. Ну, не совсем для этих — большая печать, как и нагрудный знак архканцлера, могла сгодится как оружие в случае, если кому-то возжаждется на меня напасть.
Так, шаг за шагом, без суеты и спешки, я приберу к рукам весь Варлойн. И Санкструм.
Если выживу, конечно.
Затем, сопровождаемые гвардейцами Шантрама, мы двинулись к ротонде. Дела на сегодня еще не закончены — и это, на минутку, только второй день моего пребывания у власти!
На одном из поворотов на подходах к ротонде мимо Алых проскользнула молодая женщина — вся в ворохе тяжелых кружевных платьев, шелков, струящихся лент и развивающихся светлых волос… Врезалась в меня, обдав сладкими ароматами, врезалась будто сослепу, не глядя, и упала с показушным, громким криком, покатилась к противоположной стене, показав стройные ноги в изящных башмачках и белых чулочках.