Загадка женственности

Однако нужно признать, что девушка, которая попусту тратит институтские годы — а она именно тратит их попусту, если не увлекается ничем всерьез, — и проводит время на работе, надеясь на скорое замужество, рискует никогда не обрести своего «я», в том числе как жена и мать. Специалисты в области образования, которые внушают женщине, что она сможет заняться чем-то серьезно, когда дети вырастут, на самом деле лишают ее возможности когда-либо проявить себя. Женщине, которая в течение десяти, пятнадцати или двадцати лет полностью посвящала себя мужу и детям, нелегко начинать новую жизнь в тридцать пять, сорок или пятьдесят лет. Откровенно говоря, на это способны лишь те немногие, которые серьезно занимались в колледже, стремясь получить профессию, те, кто уже стал личностью до вступления в брак, а не те, кто надеется стать личностью позже. Опрос пятидесяти выпускниц колледжа одного города на Восточном побережье через год после того, как последний ребенок в их семьях стал самостоятельным и уехал из родительского дома, показал, что, за небольшими исключениями, только те женщины собирались серьезно заниматься чем-то в профессиональной области, в сфере общественной деятельности или сфере искусства, которые были нацелены на это еще в колледже. Те же, у кого не было во время учебы никаких серьезных интересов, и сейчас не проявляли их: поздно вставая по утрам в «своих опустевших гнездах», они проводили жизнь, медленно приближаясь к ее концу.
В каждом женском колледже, университете, техникуме и училище эксперты в области образования должны заботиться о том, чтобы девушки нашли свое дело жизни (можно назвать это «жизненной программой», «призванием», «смыслом жизни», если вы считаете, что ругательное слово «карьера» ассоциируется лишь со старыми девами), которое было бы важным и полезным для общества. Они должны в девушке, так же как и в юноше, видеть серьезного человека, способного посвятить свою жизнь какому-то делу. Это не означает, что нужно отказаться от широкого гуманитарного образования для женщин в пользу профессиональных курсов. Широкое образование, в том виде, в каком оно дается в лучших колледжах и университетах, не только развивает мышление, но и знакомит с непреходящими человеческими ценностями. Однако оно должно быть ориентировано на серьезное, а не дилетантское применение, активное, а не пассивное восприятие. Девушки, так же как и юноши, в Гарварде, Иельском, Колумбийском и Чикагском университетах должны от общеобразовательного гуманитарного курса переходить к изучению архитектуры, медицины, права, естественных наук, рассматривая изучаемый предмет как выбранную на всю жизнь профессию. Известно, что девушки с таким отношением к учебе не стремятся рано выскочить замуж, не делают трагедии из того, что не могут найти мужа, менее легкомысленны в своем сексуальном поведении. Большинство из них, конечно, выходит замуж, но на гораздо более зрелой основе. Брак для них становится не избавлением от самой себя, а союзом двух людей, направленным как на обретение своего «я», так и на служение своему делу, а в конечном счете — обществу. Если девушки воспитываются в таком духе, вопросы секса и замужества теряют свою исключительность. Секс, любовь, брак, дети являются основными в жизни тех женщин, у которых нет своего «я».
Принимая во внимание то, что миф о загадочной женственности прочно укоренился в женском сознании и оказывает губительное действие, специалисты в области образования должны принять экстраординарные меры, чтобы вдохновить девушек на серьезное отношение к учебе. Предпринятые попытки пока еще слишком малочисленны и робки. Недавно созданный новый институт самостоятельного обучения при Рэдклиффе, возглавляемый Мэри Бантинг, годится в основном для женщин, которые знают, чего хотят, которые в студенческие годы прошли полный курс обучения и подготовились к аспирантуре, которые уже активно занимаются какой-то гуманитарной наукой или искусством. Институт может помочь семейным женщинам, матерям вернуться к своей профессии. Важно само присутствие в аудиториях женщин, обремененных детьми и мужьями и тем не менее преданных своей работе. Это, безусловно, помогает развеять представление о деловой женщине как о старой деве и в то же время демонстрирует студенткам младших курсов Рэдклиффа, что получаемое ими образование слишком высокого качества, чтобы им можно было пренебречь, растворив в браке и материнстве. Такую цель и ставила перед собой Мэри Бантинг. Ее институт может быть примером для многих других.
 
Намерение каждого колледжа или университета привлекать к учебе на свои факультеты женщин, стремящихся сочетать замужество и материнство с умственной деятельностью, окупится с лихвой, даже если при этом придется делать скидку на беременность студенток. А что касается незамужних женщин, занимающихся наукой, к ним не должны относиться как к прокаженным. Вот они-то как раз серьезно относятся к своей жизни и реализуют свой человеческий потенциал. Им часто завидуют те, кто живет выставляемой напоказ семейной жизнью, но так и не обрел или потерял свое «я». Женщинам, так же как и мужчинам, необходима работа, чтобы утвердиться в жизни.
Но прежде всего важно, чтобы педагоги сами отказались от ложных представлений и осознали, что обучение девушек должно быть направлено на полную реализацию их возможностей. Для того чтобы выйти замуж и завести семью, девушкам не нужны курсы по «браку и семье»; создать семейный очаг можно и не обучаясь «созданию очага». Вместо этого они должны изучать науки, чтобы сделать новые научные открытия, изучать философов прошлого — чтобы создать новую философию, и общество — чтобы быть в этом обществе первыми. Эксперты в области образования должны также отказаться от компромиссного лозунга «не все сразу». Выделение в жизни женщины отдельных этапов — «образование», «половая жизнь», «брак», «материнство», «последняя треть жизни» — не приводит к выходу из кризиса, в который завело женщину распределение ролей. В процессе получения образования женщинам должна прививаться мысль не о разделении ролей (между мужчиной и женщиной), а об их объединении. Чем глубже в их сознание войдет мысль о новой жизненной программе — сочетание занятий серьезным делом, приносящим пользу обществу, с замужеством и материнством, — тем больше удовлетворения они будут испытывать как жены и матери и тем реже их дочери по неведению будут делать неправильный выбор в жизни.
Я наблюдала это подражание старшим, изучая отношение студенток колледжа к ранним бракам. У тех немногих, которые не стремились во что бы то ни стало «заполучить мужа», а готовились посвятить себя какому-то серьезному занятию, не боясь из-за этого потерять свою женскую привлекательность, в сознании был образ матери или других женщин, которые служили избранной ими цели. («Моя мать учительница». «Мать моей лучшей подруги врач; она всегда очень занята, ведь она так любит свою работу».)
Образование способно заложить в умы девушек новый образ — или побудить их к созданию своего, — если только оно перестанет идти на компромиссы и приспосабливаться к старому представлению о «роли женщины». Для женщин, так же как для мужчин, образование должно служить прообразом эволюции человека. И если сегодня американские женщины наконец высвобождаются из домашней ловушки, чтобы обрести свое «я», это происходит только из-за того, что многие почувствовали вкус к высшему образованию — пусть незавершенному, пусть нецеленаправленному, но тем не менее способному сдвинуть их с мертвой точки.
Эта последняя и самая решающая битва должна произойти в умах и душах самих женщин. Многие американские девушки, которые получили образование без учета их принадлежности к женскому полу, наравне с мужчинами обрели чувство самостоятельности, способность преодолеть традиционное желание быть привлекательной во что бы то ни стало, стремление найти прибежище в мужской любви — и в конце концов нашли свое место в жизни. Выпускница Свартмор-колледжа, начиная свою работу в клинике, рассказала мне, что в первые годы учебы, ощущая свою независимость, она волновалась, что у нее мало поклонников и она не выйдет замуж, хотела, как и все, «заиметь друга».