Загадка женственности

Согласно результатам исследования Брин-Мор-колледжа, полученным сразу после войны, в типичной американской семье фермеров домашняя работа занимала 60,55 часа в неделю, в городе с населением менее ста тысяч человек — 78,35 часа и в городе с населением более ста тысяч — 80,57 часа. Со всей их бытовой техникой городские домохозяйки и домохозяйки из пригорода тратили больше времени на домашнюю работу, чем более занятые жены фермеров. Ведь жена фермера имеет много другой работы.
В пятидесятые годы социологи и экономисты опубликовали обескураживающие и озадачивающие результаты, катающиеся временных затрат американских женщин на ведение домашнего хозяйства. Ряд исследований показал, что американские домохозяйки тратят столько или даже больше часов в день на ведение домашнего хозяйства, чем тридцать лет назад, несмотря на тот факт, что у них в семь раз больше бытовой техники. Однако есть и исключения. Женщины, несколько часов в неделю занятые вне дома, либо работая, либо участвуя в общественной деятельности, выполняют работу но дому, затрачивая вполовину меньше времени, чем домохозяйки полного дня, у которых уходит на это 60 часов в неделю. Эти женщины проделывают всю полагающуюся домашнюю работу — приготовление пищи, покупки в магазинах, уборка, присмотр за детьми; но даже если их рабочая неделя составляет 35 часов, на ту и другую работу у них уходит лишь на полтора часа больше времени, чем у домохозяйки только на домашнюю. Тот факт, что это странное явление вызвало так мало комментариев, объясняется малочисленностью этих женщин. Но еще более странным кажется то, что, несмотря на рост американского населения и миграцию части населения из сельской местности в крупные города, протекающие параллельно с ростом американской промышленности и увеличением числа профессиональных служащих, и середине двадцатого столетия количество работающих американских женщин увеличилось незначительным образом, а численность женщин, занятых профессиональным трудом, даже снизилась. Если в 1930 году они составляли почти половину этой категории граждан, то в 1960 году женщины составили лишь 35 процентов из их числа, несмотря на тот факт, что количество женщин, закончивших колледжи, утроилось. Феномен заключался в том, что сильно увеличилось число образованных женщин, желающих стать просто домохозяйками.
И еще, у городских и проживающих в пригородах домохозяек теперь отобрали привычную работу, всегда выполняемую ранее дома: консервирование, выпечка хлеба, ткачество и шитье одежды, образование молодых, уход за больными, присмотр за старыми. Женщине можно снова вернуться в прошлое либо успокоить себя тем, что она сама вернула его, выпекая дома хлеб, однако закон запрещает ей обучать своих детей дома, и лишь немногие женщины, несмотря на приобретенный опыт и навыки общего характера, смогли бы конкурировать с врачом-профессионалом в деле по уходу за ребенком, заболевшим тонзиллитом или пневмонией.
Значит, существует реальная основа для жалоб многих домохозяек, которые утверждают: «Я чувствую себя такой опустошенной, бесполезной, как будто не существую. Временами мне кажется, что жизнь проходит мимо моих дверей, а я просто сижу и наблюдаю». Такое чувство пустоты, такое нелегкое отрицание внешнего мира часто заставляет домохозяйку с еще большим рвением приниматься за работу по дому, чтобы не задумываться о будущем. И она снова попадает в ловушку тривиальных домашних забот, чтобы заполнить эту пустоту, хотя ей кажется, что она делает вполне сознательный выбор.
Например, женщина, имеющая двоих детей, скучающая и мятущаяся в своей городской квартире, движимая чувством пустоты и тщетности своего существования, «ради своих детей» принимает решение переехать в отдельный дом в пригороде. Такой дом требует больше времени для уборки, покупок и ухода за садом, поездок на машине, прочей работы, которую приходится выполнять самой, так что какое-то время женщине кажется, что чувство опустошенности прошло. Но вот дом обставлен, дети в школе, место семьи в общине определилось, и снова «нечего ждать в будущем» — так заключила одна женщина в беседе со мной. Чувство пустоты вновь возвращается, поэтому она должна переделывать гостиную или натирать пол в кухне гораздо чаще, чем нужно, или родить еще одного ребенка. Уход за ребенком наряду с другой домашней работой заставит ее так носиться по дому, что ей и в самом деле потребуется помощь мужа на кухне по вечерам. И все же вызывают сомнение реальная потребность и необходимость многих из этих забот.
 
Одной из величайших перемен в Америке, произошедшей после второй мировой войны, было массовое перемещение населения в пригороды, в эти неприглядные и бесконечные, повсюду разбросанные местечки, ставшие национальной проблемой. Социологи подметили характерную черту и их пригородов: женщины, живущие там, лучше образовании, чем городские, при этом большая их часть — только домохозяйки.
На первый взгляд может показаться, что переселение и пригороды вынудило образованных современных американских женщин полностью посвятить себя домашнему хозяйству. Но, может быть, послевоенное устремление в пригороды, хотя бы отчасти, стало результатом сознательного выбора миллионов американских женщин «обрести цель в жизни в создании своего дома»? Среди женщин, с которыми я беседовала, решение о переезде за город «ради детей», как правило, созревало после решения оставить работу или специальность и стать только домохозяйкой, и обычно после рождения первого или второго ребенка, в зависимости от возраста женщины, когда миф о женском предназначении точно попадает в цель. Конечно, молодых женщин загадка женственности настигала гораздо раньше, и у них не возникало проблемы выбора между замужеством и получением образования; переезд в пригород происходил сразу же после замужества или после того, как пропадала необходимость работать, чтобы поддерживать своего мужа во время учебы в колледже или в юридической школе.
Семьи, в которых жена имела определенные профессиональные цели, реже переезжали в пригород. Для образованной женщины в городе, конечно, больше возможностей найти работу; больше университетов, иногда свободных, имеющих вечерние отделения для мужчин, работающих днем, и часто более удобных, чем традиционные, дневные программы для молодых матерей, желающих закончить колледж или получить степень. Хорошим подспорьем являются няни, приглашаемые на полный или неполный день, детские сады и группы продленного дня. Но все эти рассуждения важны лишь для женщины, имеющей какие-то обязанности вне дома.
В городе у женщины существует меньше возможностей заполнить имеющееся свободное время домашней работой. Чувство беспокойного «топтания на месте» рано приходит к образованной и способной городской домохозяйке, когда дети еще совсем маленькие. Их время больше заполнено бездельем: катанием взад-вперед коляски по парку, просиживанием на детских площадках, так как детей нельзя оставить играть одних. В городской квартире нет места для бытового морозильника, нет и сада, где можно выращивать фасоль. Все организации в городе такие большие; библиотеки уже построены; профессионалы работают в школах медсестер и участвуют в развлекательных программах.
Неудивительно, что многие молодые жены голосуют за переезд в пригород, и как можно скорее. Точно так же, как пустые равнины Канзаса привлекали неутомимых иммигрантов, пригороды своей новизной и отсутствием системы обслуживания по крайней мере на первых порах требовали бесконечного внимания и энергии образованных американских женщин. Достаточно сильные и независимые женщины цеплялись за эту возможность и становились лидерами и новаторами в новых пригородах. Но в большинстве случаев это были женщины, получившие образование до наступления эры загадки женственности. Характерной особенностью жизни в пригороде стала возможность использовать потенциал способной образованной американской женщины в зависимости от ее собственной самостоятельности или самореализации— а именно от ее способности противостоять давлению, не подчиняться, сопротивляться всепоглощающей домашней работе и бесконечной общественной деятельности, от ее умения найти или создать такое же серьезное занятие вне дома, какое она могла бы иметь в городе. Такая загруженность работой в пригородах, по крайней мере сначала, похоже, возникает добровольно, но она там необходима.