Стражи Красного Ренессанса (СИ)
— Я вас приветствую! Чет вы не по формы, камарады! Сегодня у нас рэд — металфест.
В Лешино лицо ударил крепкий запах перегара.
«Интересно, — подумал Планкин, — этот работает осведомителем или так, просто — местный придурок?»
— А что ты хочешь от диванщиков? — улыбнулся Роберт.
Бородатый посмотрел мокрыми пьяными глазами на звеньевого и добродушно оскалился:
— Эт верно! Я рад, что ты понимаешь разницу! С вас полтораха с рыла: полтинник за стоянку и рубль за проход. Итого, гоните трояк. Кредитки не принимаю.
Леша, пересекшись взглядом с шефом, полез во внутренний карман, достал бумажник и, отсчитав нужную сумму рублевыми казначейскими билетами, передал ее охраннику.
Давным — давно, лет сто назад, футурологи пророчили торжество электронных денег, мол, купюры, монеты к середине двадцать первого века станут окончательно достоянием исторических музеев. Однако с началом Перманентного мирового экономического кризиса в 2028 году бумажная валюта, порой обеспеченная даже настоящим золотом или другими стратегически важными материалами, вновь быстро отвоевала утерянные раннее позиции.
— Через два дня сама сойдет, хоть смывай, хоть не смывай, — пробасил бородач, распылив тонкой струйкой на ладони гостей фосфоресцирующую краску из маленького флакончика.
— Это обязательно? — спросил Леша, невольно отдернувшись.
Ему подумалось, что во время операции светящийся знак на руке нежелателен, но, затем, вспомнив о реагентах, имеющихся на передвижных постах тайных стражей, успокоился. Печать адского Израиля сотрется в два счета.
— Не ссы, братишка! Без этого как вас от халявщиков в толпе отличить? — взгляд охранника остановился на тройном «К», вытатуированном на руке Роберта, он с подозрением и любопытством одновременно посмотрел на звеньевого:
— А что за буквы? Если не секрет?
Леша про себя ухмыльнулся. Интересно, что на этот раз выдаст шеф?
— А ты сам угадай, — непринужденно произнес Роберт. — Угадаешь с меня пятерка в качестве бонуса.
— Ну… — охранник, высунув голову из окна, нахмурился, почесал бороду и, чуть помедлив, сказал, — коммунизм круче капитализма.
— Правильно! — тут же выпалил Гордеев и, посмотрев на Планкина, сказал, — Отсчитай пять рублей братишке.
Леша снова полез за бумажником.
— А если ты наш номер тачки не внесешь в базу данных, то еще одна пятерка тебе обеспечена. — Роберт подмигнул охраннику, — Мы здесь задержимся ненадолго.
Охранник важно насупился, мол, это как бы не совсем по закону, но желание сорвать халявную деньгу пересилило.
— Червонец! — с достоинством пробасил бородач.
Леше ничего не оставалось, как передать в мозолистые руки охранника три бледно — розовых казначейских билета стоимостью в пять рублей каждая.
Найти свободное место на автостоянке оказалось не такой уж и простой задачей. У Планкина сложилось неприятное ощущение, что на фестиваль съехались полоумные фанаты рэд — метала не только со всей Конфедерации, но и как минимум из ближнего зарубежья. Хонда стражей кое‑как втиснулась в узкое пространство между внушительных размеров джипом отечественного производства, больше похожего на отвратительного гигантского жука из дешевых сенсорных фильмов ужасов, нежели на нормальное авто, и черным тяжелым мотоциклом Судзуки, на бензобаке которого алыми буквами было выведено: «64–я Гвардейская. В Галиции и под Карачи мы ставили всех на карачки».
— Двери хоть откроем? — спросил Роберт.
— Конечно, откроем, — произнес ровным голосом Леша, пытаясь скрыть обиду на шефа за то, что тот сомневался в его искусстве вождения.
— Оружие и пиджак оставь в машине, — посоветовал звеньевой младшему товарищу.
— Но, а если…
— Никаких «если», — настоял на своем Роберт, — не бойся, не украдут. Здесь только один грех считается смертным — воровство, тут за это дело байкеры любой крысе моментально яйца оторвут. Тем более, если кто‑нибудь дверцу откроет, тебе на наушник сигнал придет.
Скрепя сердце Планкин подчинился, снял кобуру и положил ее в бардачок.
Покинув стоянку, стражи смешались со снующими туда — сюда толпами веселых людей. Уже совсем стемнело — зажглись неоновые фонари. Оглушительными басами громыхала музыка на трех или даже четырех сценах одновременно, отчего мелодии и хрипы вокалистов порой смешивались в ушераздирающую какофонию. В бассейн с криками и брызгами прыгали хмельные мужики, и там же барахтались не менее пьяные дамочки всех возрастов и комплекций. Многие — топлесс.
— Пиво и шашлыки! — орал возле ларька паренек, одетый так же, как и охранник автостоянки. — На фесте всегда дешевле, чем в магазине!
На крики зазывалы никто не обращал внимания, видимо, всем и так было уже хорошо. Возле коттеджных домиков, освещенных тусклыми неоновыми фонариками, и низких двухместных палаток, погруженных в почти непроницаемую тьму, точно призрачные демоны похоти шныряли тени полуодетых девиц, явно готовых услужить за небольшую плату, а, может, даже и за просто так. Рядом с одной из танцплощадок, озаренной ярким светом прожекторных ламп, стояли несколько столиков, за которыми давились на руках под одобрительный гул болельщиков и болельщиц накачанные парни. Кто‑то из прохожих неосторожно зацепил зрителя, который из‑за столкновения пролил на себя пиво. Началась потасовка, чуть было не переросшая в драку с участием минимум шести человек. Однако возникшие буквально из ниоткуда байкеры в малиновых банданах с серпами, молотами и черными черепами на лбу в мгновение ока пресекли беспорядки, надавав внушительных тумаков обоим зачинщикам.
«Как все это можно терпеть на советской территории! — возмутился про себя Леша Планкин. — Воистину адский Израиль в самом сердце Родины!»
— Камарад, — обратился Роберт к попавшемуся на пути краснобайкеру, — а где можно найти Неистового Марко?
Услышав это погоняло, молодой страж чуть не поперхнулся собственной слюной. Подумать только — Неистовый Марко!
— А он сейчас на второй сцене будет выступать, — байкер подозрительно с головы до ног оглядел незнакомцев и, снисходительно ухмыльнувшись, с нескрываемой насмешкой выцедил из себя:
— Камарад.
На подмостках, к которым стражи пробились с большим трудом, наяривали два обнаженных до пояса патлатых гитариста, сзади, в полутьме показывал свое виртуозное искусство совершенно лысый ударник. Посередине сцены располагался старенький шайбообразный гологенератор полутораметрового диаметра. Вдруг он издал пронзительный писк, засветился мягким зеленым цветом, и над площадкой, будто из ниоткуда, возникла голографическая бегущая строка:
«Известно, что металлисты — самые развитые и передовые рабочие не только в Пиќтере, но и во всей России, — не только в России, но и во всем мире»,
а следом за цитатой под заключительный буквально разрывающий уши флажолет бас — гитары в воздухе в десяти метрах над толпой зависла объемная, переливающаяся всеми цветами радуги, подпись: «В. И. Ленин».
Неожиданно с края сцены с ревом вверх прыснули струи красно — желтого огня, осветив на мгновение опьяненные алкоголем и яростной музыкой лица разношерстных и разновозрастных поклонников рэд — метала. На подмостки под отрывистые возгласы бесчисленных зевак выскочил скуластый азиат крепкого телосложения. Одет он был в грязные камуфлированные брюки, раздолбанные армейские ботинки и заплатанную джинсовую куртку с оторванными рукавами. Показав «козу», ведущий закричал:
— Для вас играет Trotsky Park!
В ответ послышался глухой гул одобрения, от которого у Леши сжалось сердце.
— И к нашему замечательному трио присоединяется, — азиат сделал паузу, хитро улыбнулся и, набрав побольше воздуха в легкие, проорал:
— Неистовый Ма — а-арко!!!
Толпа взорвалась — Леша оглох. В небо вновь взвились струи ревущего огня и — Планкин ослеп. Он не мог поверить в реальность происходящего.
«Марик, сука! — била в виски ошалелая мысль. — Ты же страж шестого отдела… шестого, бля!.. Не второго, а шестого! Не пропаганда, а прямое воздействие! Сука, тебя ж весь Питер знает!!!»