Стражи Красного Ренессанса (СИ)
— Обязательно сходим, — согласился Влад, — может, через неделю, а сейчас нам пора, — страж нажал на белую кнопку в центре стола.
Кнопка провалилась, и на ее месте образовалось отверстие сантиметров двадцать в диаметре, из которого плавно выполз металлический цилиндр с разноцветными глазками и двумя щелями.
— Желаете сделать заказ? — спросил приятный мужской голос.
— Желаем рассчитаться.
— С вас пятьдесят копеек, — сказал цилиндр.
Сперва Влад хотел расплатиться личкой, но потом вспомнил, что у него в кармане лежит двадцатипятирублевый казначейский билет. Страж извлек его оттуда, расправил на столе. В этот момент Игорек привстал, вытянул шею, посмотрел на купюру и спросил:
— Папа, а кто это нарисован на бумажке?
Страж взглянул на казначейский билет. На сиреневом фоне отчетливо выделялось лицо немолодого усатого мужчины с низким покатым лбом и почти незаметным лукавым прищуром глаз.
— Это Сталин, — ответил Влад, — был такой правитель. Он всегда изображается на двадцати пяти рублях. Ты ведь знаешь цифры два и пять?
Игорек кивнул и задал новый вопрос:
— А этот дядя был хорошим или плохим?
Страж усмехнулся. Ему невольно вспомнилось одно замечательное интервью сорокалетней давности. Тогда некая смазливая канадская журналистка, чье единственное достоинство заключалось в шикарной груди четвертого размера, задала вопрос новосоветскому правителю:
— Скажите, мистер Кашин, по вашему мнению, Сталин был мудрым и прагматичным политиком или жестоким тираном и законченным маньяком?
— Я думаю, Сталин просто был, — ответил красный диктатор в несвойственной ему лаконичной манере.
С тех пор в Советской Конфедерации дебаты о роли Иосифа Виссарионовича в мировой и отечественной истории сами собой сошли на нет.
Влад взглянул на Игорька, взлохматил ему волосы и сказал:
— Сынок, он был сильным, и это самое важное.
Затем страж всунул купюру в щель для приема денег. Через полминуты выдвинулась маленькая коробочка, из которой Влад сгреб сдачу, подарил двадцать копеек Игорьку, а остальное кинул в карман.
— Ну что, пройдемся пешком, до дома твоего всего‑то два квартала, — сказал он сыну, когда они оказались на улице.
Мальчик послушно кивнул, глядя куда‑то в сторону. Влад повернул голову и увидел пожилую цыганку в длинной юбке и цветном платке, сидящую возле стены сенсотеатра. Она разложила на миниатюрном раскладном столике всякие побрякушки, талисманчики, открытки. В начинающихся сгущаться сумерках и неоновом свете фонарей старуха выглядела нелепо и странно, будто существо из иного измерения, из другого времени, материализовавшееся в прекрасном городе. Своим убогим видом она диссонировала с той чудесной сказкой, которой казался вечерний Киев. Она не должна, не имела права здесь находиться. Это также ненормально как большой красный прыщ с белеющем гнойничком на миловидном лице фотомодели.
"Незаконная торговля в неположенном месте, — подумал Влад, — куда смотрит милиция?"
Однако страж решил, что это не его дело заниматься обнаглевшими негражданками. Он же не Леша Планкин, чтобы беспокоится из‑за всяких мелочей. В конце концов, неассимилированные цыгане — вымирающий вид в Советской Конфедерации. За последние сорок лет их популяция сократилась в четыре раза. Их никто не убивал, не расстреливал, не отправлял в лагеря. Все было сделано проще. За малейшее преступление, кражу, мошенничество женщин и мужчин, достигших возраста шестнадцати лет, подвергали насильственной стерилизации. Многие из цыган мигрировали в соседние Румынию, Польшу, Независимую Республику Галиция. Впрочем, и там им тоже не особо были рады. Как говорил товарищ Кашин: "Любая власть должна защищать своих граждан от насилия, воровства, грабежа и убийств, и если какой‑то народец состоит на девяносто процентов из насильников, воров, грабителей и убийц, то мы не занимаемся геноцидом, мы пресекаем преступление".
— Папа, — Игорек дернул Влада за мизинец, — а можно я у бабушки что‑нибудь куплю, мне ее очень жалко?
"Нет, с Юлей и ее хахалем нужно обязательно поговорить, — подумал страж, — немедленно. Иначе время будет упущено".
Однако Влад не стал напрямую запрещать сыну. Он сел на корточки, заглянул в его большущие глаза и сказал:
— Сынок, вот тебя сейчас бабушку жалко, а она, может, вчера котят топила.
Ребенок нахмурился и, казалось, вот — вот заплачет, но спасла положение реклама фильма. По портикам с шипением взвились сине — зеленые огненные струи, зажглась ярко — красным надпись "Сенсотеатр "Киев"", и над треугольным фронтоном здания в свете прожекторов появились три звезды: черная, желтая и белая, которые через секунду зычно взорвались фейерверками, а затем возникла голограмма.
"Киностудия "Софагр" представляет", — будто из ниоткуда образовалась объемная надпись. И дальше небо над вольным городом преобразилось.
Неизвестная голубая планета с причудливыми очертаниями континентов вертится вокруг своей оси в бездонном космосе под тревожную оркестровую музыку. Видны синие океаны, моря, зеленеющие массивы лесов рассекают речные артерии, а белые шапки полярных ледников поблескивают на невидимом солнце. Вдруг планета перестает вращаться, взгляд зрителей останавливается на огромном светло — желтом пятне, покрытом многочисленными изумрудными кляксами, на котором проявляется надпись "Мордор". Пятно начинает темнеть, а кляксы исчезают, тают на глазах. Затем планета быстро увеличивается в размерах и вот уже видна сплошная необъятная пустыня. Появляется черная точка, которая разрастается, превращаясь в поселение, состоящее из небольших домиков. По улочкам с воплями бегут женщины и маленькие дети, а за ними на конях с мечами наголо мчаться воины с красивыми лицами и непропорционально длинными ушами. Затем все исчезает и на черном фоне прорисовывается надпись, которая дублируется голосом за кадром:
"Историю пишет победитель"
Снова возникает голографическая картина. На этот раз виден богато одетый длинноволосый бородатый мужчина с короной на голове, поддерживающий так и норовящие спасть штаны. Рядом за столом сидит писец с гусиным пером и большой открытой книгой.
— Напиши, — говорит правитель гнусавым голосом, — что орокуэны были ужасными монстрами, нежитью, проклятыми орками, и мы, благословенный повелитель Воссоединенного королевства Гондора и Арнора, великий король Арагорн Второй, сын Араторна Второго, одолели мерзкие орды нечисти в неравной схватке!
Вновь все исчезает и появляется надпись:
"Они возвели ложь в догму"
Теперь перед зрителями возникает старик с длиной белой бородой и тяжелым посохом. Он стоит в центре сооружения, похожего на амфитеатр. Он осматривает суровым и непреклонным взглядом взирающих на него людей, сидящих на скамьях, таких же белобородых и старых. Он произносит:
— Кроме того, я думаю, что Мордор должен быть разрушен!
Картина исчезает, и голос за кадром говорит:
"Они уничтожили великую цивилизацию"
Возникает сцена разгульного пиршества. Пьяные гости поднимают кубки, орут, поют непристойные песни, полуобнаженные девицы с длинными ушами бесстыдно вытанцовывают на столе среди бесчисленных яств и питья. Одну из них под звон тарелок стягивают прямо на пол два офицера, и она, заливаясь кокетливым эльфийским смехом, целуется с ними взасос по очереди. Появляется надпись:
"Они решили, что им все войдет с рук"
На фоне пепелища теперь видна голова человека, зарытого по шею в песок. Возле него сидят два странника.
— Хвала Единому, нет солнечных ожогов, — говорит один из них.
Чуть откопав несчастного, спасители схватили его под мышки и выдернули как морковку из грядки.
Музыка усиливается. Голос за кадром:
"Но расплата грядет!"
Новая сцена. Отчаянная троица нападает ночью на отряд убийц — наемников, расположившихся возле костра в пустыне. Стрела с тихим свистом вонзается в одного из часовых, другому бесшумно перерезают глотку. Мстители стремительно врываются в спящий лагерь. Треск горящих поленьев, звон мечей и ятаганов, предсмертные крики. И вот длинноухий главарь падает наземь, пронзенный стрелой в глаз, он умирает раньше, нежели его тело касается земли.