Эти ведьмы не горят

– Мать твою… – Я осекаюсь, а Вероника резко останавливается рядом со мной.
Нашим глазам предстала сцена, словно позаимствованная из дурного фильма ужасов. В нескольких ярдах [3] от нас мерцает огонь, но мое внимание приковано к лежащей на земле девушке.
Она вся в крови.
 
3

Окровавленную девушку я узнаю секундой позже, чем Вероника.
– Саванна! – Вероника бросается к оторопевшей подружке и падает перед ней на колени. – Что случилось?
– Не знаю. – Голос у Саванны срывается. Одной рукой она вытирает слезы, другую опасливо прижимает к груди. – Я увидела еще один костер и решила посмотреть, кто там тусит. Но поскользнулась…
Мы оборачиваемся и смотрим на тот костер. Он отличается от нашего, у которого я болтала с Бентоном. Здесь кто-то начертил на земле круг футов шесть-семь [4] в диаметре и поджег его.
– Все хорошо. Все будет хорошо, – твердит Вероника, а на меня смотрит так, словно уверена в обратном.
Воздух пропитан злобой. За спиной пылает кровожадный огонь. Даже земля, стихия, как правило, невозмутимо-спокойная, кажется потрясенной. Здесь совершилось что-то ужасное.
Вероника поворачивается к Саванне.
– Откуда кровь? Покажи мне рану!
– Кровь… Она… – Саванну душат слезы. Вне себя от тревоги, я жду продолжения. – Кровь не моя. – Саванна глядит вверх, и я смотрю туда же.
У нас над головами, в петле, болтаются изуродованные останки енота. На животе у бедняги отвратительная улыбка-разрез: наружу вываливаются окровавленные внутренности. Кусочек падает на землю возле Саванны. Желчь обжигает мне горло, и я сглатываю, чтобы не вырвало.
Чья-то рука касается моей спины, и я резко отстраняюсь.
Вероника хмурится.
– Это же я. Расслабься.
– Расслабиться?! На твоей подружке кровь. И бог знает что еще. – Сильно тошнит, и я отхожу от Саванны к мерцающему огню. Сердце разрывается от жалости к несчастному еноту. – У меня дурное предчувствие относительно всего этого.
– Неужто?! – раздраженно восклицает Вероника, но затихает и тянется ко мне. – Смотри! – Она показывает на огненный круг.
– Знаю. Огонь видела. Чай, не слепая!
– Тогда заткнись и посмотри по-настоящему.
Когда это, наконец, удается, пары бензина, древесный дым и нехилая доза паники вытесняют воздух из легких. На земле начертили и подожгли вовсе не круг.
Это пентакль.
Руки дрожат, и я ковыляю прочь. Пентакль рядом с кровавой жертвой может иметь два значения, и ни одно из них ничего хорошего не сулит. Либо регуляр балуется опасной магией… Либо в Салеме появилась Кровавая Ведьма.
– Думаешь, она пришла следом за нами? – спрашиваю я, стараясь не повышать голос, чтобы Саванна не слышала, но не могу скрыть страх. И панику. Если здесь не прикалывался регуляр – пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет прикол регуляра! – то, однозначно, тут постаралась Кровавая Ведьма.
Из трех кланов только клан Кровавых Ведьм приносит в жертву животных во время ритуалов. А еще он печально известен неуважением к жизни, будь то жизнь регуляра или ведьмы.
Чисто машинально мои пальцы касаются подбородка. Я почти ощущаю давно заживший синяк. Тот порез. Тот…
– Не беспокойся, – Вероника убирает мои пальцы от лица. – Она понятия не имеет, где мы живем. Это не она. Давай наведем на поляне порядок. – Вероника отстраняется от меня и направляется к Саванне.
– Солнышко, ты можешь встать? Нам нужно отсюда уйти.
Солнышко? Неужели Вероника и Саванна?.. Я гоню мысль прочь: у меня есть проблемы понасущнее, чем гадать, путается ли моя бывшая с одной из красивейших девушек Массачусетса.
– Да, наверное. – Саванна тянется к протянутой руке Вероники. – Но, по-моему… Я сломала запястье.
Вдали хрустят ветки. Кто-то зовет меня по имени. Секунду спустя на полянку врываются Джемма, Нолан и его товарищи по команде.
– Ой, слава богу! – Джемма бросается ко мне и порывисто обнимает. – Когда не увидела тебя у костра, подумала, что ты… точно… – Она осекается, заметив, что Вероника поддерживает полуживую Саванну. – В чем дело? – Джемма поднимает голову и охает: – Ой, что за черт?
Нолан выступает вперед и поскальзывается в луже крови. Накаленный от напряжения воздух оглашают сдавленные ругательства: Нолан вытирает чистейшие прежде адидасы о траву. На полянке становится людно: за футболистами подтягиваются их одноклассники.
– Ха-ха, очень смешно! – без тени веселья восклицает Нолан, внимательно оглядывая скользкую землю. – Вы нас уделали. Прикольнулись, а теперь хватит.
Собравшиеся перешептываются, хотя Нолану никто не отвечает. А у парня в глазах вспыхивает что-то дикое.
– Эй вы, сволочи, я не шучу! Прикол окончен, убирайте дерьмо! – Никто не реагирует, и Нолан меняет тактику. Растянув губы в самой обворожительной улыбке, он подкатывает к Саванне. – Что случилось? Кто тебя так?
Она мигом глотает наживку.
– Я увидела костер и решила, что кто-то устроил вечеринку поспокойнее. Кровь я заметила слишком поздно. – Саванна осторожно прижимает к груди поврежденную руку.
– Что-нибудь еще видела?
К моему удивлению, Саванна кивает.
– Да, убегающего.
На меня накатывает облегчение.
– Это кто-то из школы?
Если здесь замешана Кровавая Ведьма (если на полянке побывала именно она), то она явно не задержалась бы настолько, чтобы попасть на глаза регуляру. Значит, это прикол регуляра. Очень жестокий и очень гадкий.
Но Саванна качает головой, разрушая мою уверенность.
Нолан обходит собравшихся, двигаясь по краям горящего пентакля.
– Ну, придурки, кто из вас пытался испортить мне праздник? – Он останавливается напротив Эвана, который пришел на вечеринку в черном худи, а глаза подвел еще гуще, чем днем. – Похоже, ведьма найдена. Устроим казнь через повешение?
Товарищи по команде Нолана гогочут, а я аж вздрагиваю от его последних слов. От их значения. Во время охоты на ведьм в Салеме Стихийники не пострадали, зато погибли Заклинательницы и обвиненные в колдовстве регуляры. От грубой улыбки Нолана хочется кому-нибудь врезать. Желательно ему самому.
Джемма бочком подходит ко мне и корчит рожицу.
– Поверить не могу, что пять минут назад я целовалась с этим уродом.