Сияние базальтовых гор (Художник Б. Бобров)

И девушка с ним, тоже ему под стать, чернявенькая, тоненькая, нежная. Такое интересное знакомство! Закончился вальс, я отошла. Осматриваюсь и вдруг встречаюсь взглядом с этим симпатичным брюнетом. Никогда я его раньше не видела.
Приезжий, думаю. А он смотрит, улыбается и испытывающе смотрит: дескать, можно с вами познакомиться?
— Откуда ты знаешь, что он именно это думал?..
— Ну, я уже с одного взгляда понимаю, что к чему. Так вот, он смотрит, кивает, а я улыбнулась. Он взял под руку эту чёрненькую, с которой танцевал, и подошёл ко мне. «Разрешите, — говорит, — познакомиться». — Ну, я назвала себя. Его зовут Антон, он почти инженер. Закончил МИИТ. Приехал сюда с двоюродной сестрой, к дяде — её отцу. А его сестра говорит:
«Может, мы с Вами, Аллочка, и подружим. Меня зовут Агнесса. Хорошо было бы составить весёлую компанию. Мой брат большой весельчак».
Алла глубоко вздохнула, переводя дух после длинной словесно-автоматной очереди.
Соединила абонента и прищёлкнула языком.
— Пошли в ресторан. До звонка танцевали, пили шампанское, ели шоколад, смеялись до упаду…
  
ГЛАВА XX
 
 
ГРОЗА НАД САМГУНЬЮ
 
С самого утра дождь лил, как из ведра. Непрерывные потоки воды отшлифовали асфальт улиц до блеска. С кроны огромной ели, заслонившей венецианское окно гостиной, сыпал на землю причудливый каскад тонких ручейков, создавая иллюзию вращающегося фонтана.
Споряну стоял у окна, задумавшись: «Что же всё- таки могло случиться с Зиной?
Почему она до сих пор не возвратилась из командировки? И, главное, не даёт о себе знать…» Он вышел в гостиную, чтобы ещё раз позвонить на опытную станцию. «Может, там, — думал он, — известно что-нибудь?» Но дозвониться не смог. Тогда он закурил, подошёл снова к окну, задумался. Подошла Елена Савельевна, постояла рядом, подбирая слова, которые могли бы утешить брата.
— Тоня, ты не расстраивайся, — сказала она тихо, дотрагиваясь до его плеча. — Ну, мало ли что может случиться в командировке! Задержалась дольше, чем нужно. А погода видишь какая. А может, провода повреждены — позвонить нельзя…
— Я уже всё передумал, Ленуца. Но сердце предчувствует недоброе.
— Может, приболела… Но тогда прислала бы телеграмму…
— Ой, Ленуца, непонятно всё это, загадочно. В голову лезет разная чепуха.
Временами готов поверить в любое предположение.
Они замолчали. Елена Савельевна сама понимала. что такое длительное отсутствие Зины трудно объяснить. «Может, попала в аварию?» Эта мысль становилась всё навязчивее. Елена Савельевна старалась отогнать её, но другие предположения казались настолько несостоятельными, что отпадали сами собой.
— Может, попросить Дмитрия Дмитриевича связаться с Первомайском?
— Конечно, Тоня. И как ты раньше об этом не подумал?
Антон Савельевич позвонил Вахрушеву. Но его на месте не оказалось. Ответила секретарь:
— Обычной связи с Первомайском нет. А по особой линии без Дмитрия Дмитриевича не смогу вас соединить. Он скоро приедет. Приезжайте и вы к нам. Отсюда и поговорите, а ваш телефон переключить на особую линию нельзя.
Через полчаса позвонил Вахрушев.
— Вы спрашивали меня, Антон Савельевич?
— Да, Дмитрий Дмитриевич. Понимаете, Зина уехала в Первомайск в командировку.
Должна была вернуться ещё в воскресенье, и нет до сих пор. Волнуюсь, хотел попросить Вас связаться с Первомайском по особой линии.
Дмитрию Дмитриевичу было известно об исчезновении Зинаиды Споряну. Ему сообщил об этом Галаджи. Пока Споряну излагал причины своего беспокойства, Вахрушев напряжённо думал: «Что ему ответить? Да ещё так, чтобы прозвучало правдоподобно?..» — Он выслушал Споряну и неожиданно для себя нашёл выход.
— Антон Савельевич, одну минуточку — звонят. — Он зажал в ладони трубку телефона, чтобы не слышал Споряну, и снял трубку «вертушки». — Начальника КГБ… Сильвестр Антонович?.. Здравствуйте. Ну, как поиски Зинаиды Петровны?.. Да-а-а. Споряну волнуется, видимо, сердце подсказывает неладное. Просит связаться с Первомайском… Неприятная история… Отвечать придётся, генерал, нам обоим… А спрашивать за такой промах будут круто… действуйте энергичнее… Хорошо, до свидания. — Он положил трубку «вертушки» и вернулся к разговору со Споряну: Антон Савельевич, подождите минутку, я позвоню в Первомайск… Соедините Первомайск, — сказал он, не поднимая трубки телефона особой линии… Почему не работает?.. Что?.. На другой линии? Когда устраните повреждение, позвоните. — Он поднял и положил обратно трубку одного из телефонов, чтобы создать впечатление состоявшегося разговора. И Споряну поверил. Стукнув погромче трубкой, Вахрушев сказал:- Антон Савельевич, повреждение на линии.
 
— Я слышал, Дмитрий Дмитриевич.
— Вы не волнуйтесь. Устранят повреждение — я выясню, где Зинаида Петровна, и позвоню вам.
Вахрушев положил трубку и задумался… Споряну вернулся в свою комнату, взял книгу, прилёг на тахту.
Город казался вымершим. Жители отсиживались дома, пережидая непогоду. Да и рискованно было во время бури появляться на улице: порывами ветра человека сбивало с ног. Время от времени проплывёт на малой скорости по асфальту одинокая машина, и вновь та же косая пелена дождя, отклоняемая стремительным порывом ветра, и снопы брызг, бросаемых в окна. В комнате гнетущая тишина, в которой звонко отдаются удары маятника стенных часов.
Антон Споряну так углубился в чтение, так увлёкся смелым полётом фантазии автора «холодного двигателя», что забыл обо всём на свете. Шум за окном ему казался тем естественным состоянием, при котором он мысленно плыл сейчас высоко в стратосфере. Оказавшись в плену фантазии, он забывал про отложенную папиросу и закуривал новую. В пепельнице рос ворох недокуренных папирос и сожжённых спичек.
Младшая сестра Ира, воспользовавшись дурной погодой, писала подругам письма.
Елена Савельевна читала. Лукерья Ивановна гремела на кухне посудой.
Часы пробили без четверти двенадцать. Никто не заметил остановившейся у подъезда машины.
Неожиданный звонок заставил всех вздрогнуть. Ира вскочила.
— У подъезда машина!
Открыв дверь, она смерила незнакомца пристальным взглядом и строго спросила:
— Вам кого, гражданин?
— Можно видеть инженера Споряну? Ему личный пакет.
— Инженера Споряну просят, — громко сказала Ира и вежливо предложила: — Войдите.
Сорвав сургучную печать, Антон вынул из конверта сложенную вчетверо записку.
Текст гласил: «Ждём на даче с часу до двух. Непременно приезжайте. Машина в вашем распоряжении. — Галаджи».
— Разрешите обождать? — негромко спросил незнакомец.
Споряну резко обернулся и только тут заметил выглянувшие из-под плаща канты офицерской формы. Посмотрев на незнакомца в упор, Антон шагнул к нему.
— Ваши документы?
Капитан медленно расстегнул плащ и, улыбаясь, протянул удостоверение личности.
— Надеюсь, вам подпись на документе знакома так же, как и шофёр, который приехал со мной.
— Вполне возможно, — отрезал Споряну, возвратив удостоверение, быстрыми шагами направился к двери, сказав на ходу: — Подождите меня здесь! — Он вышел к машине и, узнав шофёра, молча вернулся в столовую. — Мама, мне нужно ехать, вызывает генерал Галаджи. — Заметив тревогу на лице матери, он подошёл к ней. — Ты, мамочка, не волнуйся! Ничего особенного. Обычная деловая беседа. Я скоро вернусь.
— Как скоро?
— Ну, во всяком случае, сегодня. Видите, как разыгралась непогода, может, дороги… Если задержусь до завтра, извещу.
Он накинул на плечи плащ и поднял капюшон. Через несколько минут машина развернулась и растаяла в пелене набежавшей полосы дождя.
 
Часы пробили двенадцать.
Шофёр вёл машину на второй скорости, то и дело нажимая тормоза. И Споряну, и капитан сидели молча, думая каждый о своём. Иногда, когда сильные порывы ветра бросали машину из стороны в сторону, они невольно хватались за опорные никелированные скобы.