Роза севера (СИ)
По улице один за другим ехали крытые грузовики. Фары освещали серо-зеленые борта — похоже, что машины военные. Колонна казалась нескончаемой, и Варламов лег спать.
На следующий день он съездил на Мамаев курган — памятник Великой Отечественной войны, а когда вернулся пообедать, к нему подсел капитан Петров.
— Когда закончите, соберите вещи и ко мне в машину. Там поговорим. Жене пока не звоните.
— У меня и нет ничего, — пожал плечами Варламов. В самом деле, даже зубная щетка была гостиничной.
Он сел в машину, капитан завел двигатель, но отъезжать не спешил. Коснулся приборной панели.
— Вам нужно покинуть Сталинград. Мы не можем гарантировать, что агенты Московии до вас не доберутся. Сейчас едем в аэропорт, вам куплен билет до Хабаровска, там пересядете на рейс до Ванкувера. Возьмите вашу карточку, мы получили виртуальный образ из Канады. Пока спрячьте. На нее переведена значительная сумма… в оплату за оказанную помощь. Вот код доступа, запомните. Это китайская платежная система, действует по всему миру.
— Подождите, — удивился Варламов. — Через Исламскую конфедерацию было бы быстрее. Оттуда есть рейсы в Северную Америку.
— Нельзя, — поморщился Петров. — От вас могут попытаться кое-что узнать… полезное для джихада. Мы-то знаем, что это бессмысленно, а вот они нет. Китайцы вряд ли проявят к вам интерес, у них давно есть «черный свет».
На душе стало муторно. Сомнительно, что китайцы совсем потеряли интерес, но решение, похоже, было принято на самом верху. Возможно, Гуров хотел узнать о Варламове побольше. Может, надо было с ним откровеннее?
Капитан протянул другую карточку:
— Полетите под фамилией Сидоров, а ту карточку, что выдали в Управлении внутренних дел, мне верните. Вам поменяли местами имя и отчество — теперь будете Павел Евгеньевич. Сюда переведены пять тысяч пособия, на расходы. Код простой — 1,3,5,7. В Хабаровске снимите все деньги, а карточку выбросьте. Билет в Канаду будете покупать по своей, там хватит.
Седов, Петров, Сидоров… Что же, он на родине.
«Ты вернешься в Россию. И покинешь ее снова…».
Варламов вздрогнул. Капитан Петров секунду смотрел на него и тронул машину.
— Рейс с посадками, — снова заговорил он. — Омск, Красноярск, Иркутск, Чита — региональные столицы Российского союза. У всех есть и китайские названия. Будут выходить и садиться пассажиры, а вы лучше оставайтесь в самолете.
— И как там отношения с китайцами?
Капитан пожал плечами:
— Кое-где совместное управление. Власти прежней России роздали земли китайцам, и оттуда их уже не выгонишь. Но официально Китай присоединил только Дальний Восток и территорию к югу от Станового хребта. После Третьей мировой Россия была ослаблена и не имела сил воевать еще и с Китаем, да и войска из-за темных зон не перебросишь. А китайцы называют это воссоединением земель, которые принадлежали им по Нерчинскому договору [5]. Так что Хабаровск теперь — Боли. Но и там двойное гражданство, права одинаковые, а в экономике Китай, естественно, доминирует.
— На Североамериканских Территориях китайцы действуют наглее, — задумчиво сказал Варламов.
— У Южнороссии есть «черный свет», сильно наглеть не получится, — пожал плечами капитан. — Нам повезло, что сотрудники института, где его разработали, покинули Москву как раз в южном направлении.
Упоминание о «черном свете» болью отдалось в голове, и Варламов поспешил сменить тему
— Ваши, наверное, сейчас в Москве, — сказал он. — Небось, и вы туда хотите.
Петров только улыбнулся.
До гражданского аэропорта ехали недолго. Назывался «Гумрак», и здесь Варламов простился с капитаном Петровым. Белобрысый, с неприметным лицом, но другие в его возрасте еще лейтенанты.
Глава 4. Уральская автономия
Самолет был средней дальности — «Великий поход 929». Варламову приходилось летать на таких в Канаде. Соседом оказался священник в черном подряснике, представился отцом Вениамином. Это имя вызвало смутный отклик в памяти. Выглядел служитель уныло и невнятно пояснил, что за какую-то провинность лишен сана и отправлен в далекую сибирскую епархию. Услышав, что попутчик из Канады, потеребил бородку:
— Выходит, и там люди проживают.
Заметно окал, и пахнуло перегаром.
Наконец в памяти забрезжило — снова ему попадается черный монах. Первый раз появился во сне, где трудился на стройке струнной дороги, а во второй раз как недолгий спутник в другом сне… Хотя, если верить Рогне, это не сны, а как бы «воспоминания» об утраченных реальностях. Как все запутано!
Взлетели. Внизу проплыла Волга, потом потянулась степь, временами тускло блестели озера. Минут через сорок местность изменилась: пошли какие-то бугры, появилось больше зелени. Наверное, предгорья Южного Урала. Варламов удовлетворенно вздохнул, он все дальше от Московской автономии…
Самолет качнуло. Вспыхнуло табло «Пристегнуть ремни!». Раздался голос из громкоговорителя:
«Внимание! Нас преследует военный самолет. Идем на экстренное снижение!..».
Корпус самолета сотрясся. Раздался оглушительный рев, и воздух наполнило что-то вроде тумана. Зазвенело в ушах — самолет разгерметизировался. Сверху выскочила кислородная маска, и Варламов торопливо надел ее. Глянул на соседа: отец Вениамин сделал то же самое.
Тело потеряло вес — самолет падал. Трещал металлический корпус, рев выходящего воздуха быстро стих, зато к шуму добавились крики пассажиров. Варламов скосил взгляд в иллюминатор. Они сидели в хвосте, и было видно, что левый двигатель объят пламенем — наверное, в него попала ракета.
— Конец! — мелькнула мысль.
Неожиданно его вдавило в сиденье. Пилоты все еще пытались управлять самолетом: сбросили высоту и перешли на горизонтальный полет. Последовал ли за ними истребитель?
Двигатель уже не пылал, из него струился черный дым. Видимо, пилотам удалось перекрыть подачу топлива.
— Господи, спаси и сохрани, спаси и сохрани… — бормотал отец Вениамин.
Внизу проносилась овражистая земля, скорость самолета была еще велика.
«По курсу есть старый военный аэродром, — снова раздалось из репродуктора. — Приготовиться к жесткой посадке».
Варламов много летал в Канаде, авиакомпании там порой проводили тренинги, и действовал автоматически. Положил руки на спинку кресла впереди и прижал к ним голову. Сильно уперся ногами.
— Делай, как я! — крикнул отцу Вениамину.
Пол провалился под ногами. Внезапно в иллюминаторе понеслись плиты посадочной полосы. Последовал сильнейший толчок: ляскнули зубы, а ремни впились в тело — это машина ударилась колесами о бетон. Мимо проносился едва не лес — сквозь щели во взлетной дорожке успели прорости деревца, и самолет с жутким скрежетом срезал их крылом.
Затем раздался еще более страшный треск. Перед глазами возникла огромная дыра, а в ней — бетонные плиты и удаляющаяся передняя часть самолета, с крыльями. Это у самолета отломился хвост, и Варламова едва не выбросило на землю, но ремни удержали. Передняя часть корпуса продолжила катиться вперед, опускаясь носом… и вдруг ее охватило пламя. Хвостовую часть со страшным хрустом развернуло, и она остановилась в стороне, но все равно лицо Варламова опалило жаром.
— Быстрее! — крикнул он отцу Вениамину, освобождаясь от ремней. Тело болело, но похоже ничего серьезного.
Они выбрались наружу и стали помогать уцелевшим пассажирам. В хвостовой части уцелели все: у кого-то разбито лицо, у кого-то возможно сломаны ребра, но в целом дешево отделались. Вперед, где бушевало адское пламя, нечего было и соваться: наверняка все погибли.
Спрятались от пожара за хвостом. Варламов все поглядывал на небо: не появится ли истребитель, добить уцелевших?