Оплот добродетели (СИ)

Кресло на силовой подушке было самым современным и дорогим. Самым современным и самым дорогим. Оно двигалось мягко и бесшумно, а толстый слой псевдомха, покрывавший его изнутри, время от времени изменял плотность, вынуждая неподвижное тело принимать другую позу. Сугубо теоретически это заставляло парализованные мышцы хоть как-то работать, препятствовало возникновению застоев крови и вообще давало немалою пользу — если верить рекламным проспектам — но практически Тойтек готов был выть от распиравшей его злости.
Только-только привыкнешь, приноровишься к тому, что тебя размазало в глубинах этого самого кресла, расслабишься и задремлешь, а тут раз и мхи зашевелятся, потекут, заставляя проваливаться еще глубже. В какой-то момент возникло даже подловатое ощущение, что мхи из питательной подложки переползут на тело, которое куда более питательно и привычно с точки зрения глобальной экологии, но Тойтек подавил приступ иррациональной паники.
В конце концов, кресло испытывали.
И ни один инвалид не пострадал.
— Все хорошо? — мрачно поинтересовался его сопровождающий. Огромный детина без малейшего следа интеллекта на смуглой физиономии, которую и лицом-то язык назвать не поворачивался.
Тойтек дважды моргнул.
В порядке.
В относительном. Он уже свободно шевелит пальцами левой и правой ноги, способен сжать оба мизинца на руках и даже большие пальцы стали подергиваться, намекая, что когда-нибудь, возможно, Тойтек снова возьмет в руки, если не пластиковое перо, то хотя бы чашку.
С кофе.
С запрещенным, мать его, кофе, который ему позволялось только нюхать.
— Хорошо, — детина толкнул кресло, и оно мягко пошло вперед. Сам он держался в тени, как и обещано, не докучая разговорами.
И это тоже злило.
Впрочем, Тойтек отдавал себе отчет, что злость, им испытываемая, столь же иррациональна и, хуже того, нефункциональна, как и страх перед креслом. Эмоции, с которыми он успешно сражался всю жизнь, гордясь своим контролем, вдруг взяли и вырвались из-под этого контроля.
— Доброго дня… — и лучащееся искусственным счастьем личико регистраторши заставило покрепче стиснуть зубы. Мысленно.
Девушка была раздражающе хороша…
И напоминала Эрику. Вот этой наивной улыбкой, которая была ложью. Все они лгали… все…
— …наша компания желает…
Над виском завибрировала капля галосвязи, и детина, чье имя Тойтек мстительно отказывался запомнить, хотя уж он-то не был никоим образом причастен ко всему, что с Тойтеком произошло, легким движением активировал вызов. И вернулся к беседе с регистратором.
— Дорогой, как ты?! — на развернувшемся голоэкране отразилось матушкино обеспокоенное лицо. — Представляешь, я сегодня видела такой сон… просто невозможный!
Она полулежала, и белоснежные складки тоги подчеркивали искусственное совершенство ее фигуры.
Злость нарастала.
Вот зачем она… знает, до чего Тойтеку неприятны подобные разговоры. И прежде у него получалось сослаться на занятость, на дела, которых и вправду, к счастью, хватало. Теперь же он оказался беспомощен перед материнской заботой.
— …и я будто прозрела… — ее щебетание врывалось в уши, не оставляя и шанса на то, чтобы не слышать. — И поняла, что все, с тобой случившееся, есть наказание Богов за самоуверенность.
Чью?
Но да… самоуверенность. И доверчивость вкупе. А ведь знал он, что женщинам доверять не стоит.
Матушка приподнялась и поправила идеальную прическу идеальной же рукой. Вытянула губы. Скосила взгляд, явно чтобы поймать свое отражение в одном из десятка цифровых зеркал, без которых и жизни не мыслила.
— И я подумала, что тебе следует отправиться в паломничество…
Не хватало.
К Богам Тойтек относился с немалой долей скепсиса, к счастью, высшим силам он и дела его были мало интересны.
— И я поговорила с настоятелем храма Алшбы Милосердной. Он будет счастлив принять тебя…
Нет.
Ни за что. Тойтек даже замычал от возмущения.
— Я понимаю, что ты смущен, но пойми, я не могу остаться в стороне…
Ей не позволят.
Он подписал контракт, и до завершения его принадлежит «Фармтеку», а тот не даст упрятать самого перспективного своего исследователя на какой-то богами забытой планетке.
— …и сделаю все, что в моих силах, чтобы ты осознал правильность выбранного мною пути…
Тойтек закрыл глаза, отрешаясь от мягкого матушкиного голоса. Мелькнула мысль, что отец умер именно потому, что не осталось у него больше сил слушать этот бред.
Хотя нет, он ведь развелся и прожил пару отличных лет, а потом уже умер.
— Отключить? — поинтересовались над ухом. И Тойтек поспешно моргнул. — Хорошо. В следующий раз ставить помехи?
Что ж, возможно, Тойтек поторопился, оценивая интеллектуальный потенциал своего сопровождающего. Не так он и туп…
— Отчеты пришли. Смотреть станете?
Станет.
А заодно протестирует новую функцию захвата взгляда, пусть и несовершенную, но лучше так, чем ждать, когда сопровождающий додумается перелистнуть страницу.
Лотта осмотрелась.
Пахло на лайнере мандаринами, правда, запах был столь же искусственным, сколь и позолота, которой в полулюксе хватало. Местами она истерлась, и сквозь дыры проступил обыкновенный, напрочь лишенный благородства, металл. То тут, то там его покрывали мелкие царапины. А в одном месте Лотта обнаружила характерный узор кракелюра, свидетельствовавший о том, что восстановительные процедуры, если и проводились, то давно.
Нехорошо.
Она плюхнулась на кровать, попрыгала на ней, прислушиваясь к матрасу. Изменила плотность. И снова… а реагировал с задержкой, пусть и небольшой, но именно из таких мелочей и складывалось общее впечатление. Не удивительно, что продажи упали, а сама компания, пусть и не находится на грани банкротства, но, судя по отчетам, весьма бодро к этой грани шла.
Лотта заглянула в ванную комнату.
Вода шла. Хорошая. Мягкая. Лишенная того характерного запаха, который появляется после прохождения через систему биорециркуляции. Стало быть, на фильтры жалеть не стали.
А вот обслуживающую компанию перед самым вылетом сменили, равно как и кейтеринговую.
Лотта нахмурилась.
Она сюда приехала не финансовые проблемы решать, с этими мелочами и управляющие разберутся. Как-нибудь потом. У Лотты, в конце концов, другая задача. Вот только она понятия не имела, с какой стороны к ней подступиться.
Следует ли положиться на волю случая, как советовала кузина? И просто ждать, когда Лотту накроет волной страсти? Или изначально наметить цель и двигаться к ней? Ждать Лотта умела, хотя и не любила. Но вот… а если не затопит? Если она, Лотта, и вправду незатопляема? А оплот ее добродетели за годы слишком уж укрепился, чтобы вот так просто взять и пасть к чужим ногам?
Точнее не совсем к ногам, но…
Нет, ждать — это нефункционально.
В конце концов, если случай имеет место быть, то он случится, вне зависимости от действий Лотты. И она решительно развернула панель стола, на котором нашлось место и гарнитуре, и инфоцентру вполне неплохого качества. Собственный бук Лотты был помощнее.
И привычней.
Она размяла руки… итак… экипаж? Нет, его дела Лотта захватила больше порядка ради. Капитан, конечно, холост, но, во-первых, он будет занят, во-вторых… она несколько секунд разглядывала изображение мужчины в годах, чья седина была столь же благородна, сколь внушителен его послужной список.
Староват.
И характером обладает неуживчивым, о чем свидетельствуют четыре распавшихся брака. Не то, чтобы Лотта замуж собиралась, но если другие женщины сочли мужчину негодным для совместного проживания, то стоит ли тратить на него время?
Да и не вдохновлял ее этот образ. Ни массивная нижняя губа, что выдавалась вперед, и на ней, словно на подносе, возлежала верхняя. Ни полоска усов. Ни хрящеватый нос, на котором темной бляхой выделялась бородавка. Черная форма придавала облику солидности.