Её невыносимый лжец (СИ)

А я ничего этого не видел.
Сердце противно заныло меж ребер.
— Ну так вот, жизнь сложная штука, — произнесла моя мать со вздохом. — И у вас с Никой тоже все будет хорошо. Вы обязательно помиритесь и забудете обо все своих обидах.
— Мама. Вас это не касается. Это наше с ней личное дело!
— О, если бы, Андрей. А как же наш бизнес?
— А причем здесь это?
Что я знал про их дела с Дорониными? Ничего. Они работали вместе всю мою жизнь, сколько себя помню. Это был фон, в который я привычно не вслушивался.
— В последнее время наши дела складываются не очень хорошо, — ответила мама. — Ты бы знал об этом, если бы больше времени проводил на земле, а не в небе. Так что теперь мы сильно и напрямую зависим от денег Дорониных.
Я откинулся на подушку. Прикрыл глаза.
— Я понял.
Возможно, это будет сложнее, чем мне казалось. И похоже, действительно заденет не меня одного. Даже Ника и та больше знала о делах наших родителей, чем я.
— Что-то болит? — встрепенулась мама. — Дать тебе таблетку? У меня есть хорошие. Помогают мгновенно.
Я кивнул. В голове действительно пульсировала тупая боль. Взял протянутый блистер и, не глядя, проглотил одну.
— Пойду с твоим отцом поговорю, ладно? — похлопала меня мама по руке. — А ты лежи, отдыхай.
Оставшись в палате в одиночестве, я подумал о том, что понятия не имею, где мой телефон. И что, наверное, придется попросить телефоны у папы или у мамы, чтобы позвонить Соне. Вот только я не знал ее номера.
Веки налились тяжестью, и я прикрыл глаза, силясь восстановить в памяти заветные цифры.
Но в следующую же секунду я уже спал.
***
Проснулся я резко.
Все еще палате. Со страшной головной болью. Резью в носу. Сердцебиением вразнобой. Головокружением и с полной потерей ориентации в пространстве и времени. За окном было уже светло и туманно. А еще я чувствовал, что-то случилось. Непоправимое.
Я с трудом повернул голову на подушке.
— Мама…
— Андрюша! Проснулся, дорогой… Пить? Сейчас. Вот держи.
Она приставила к губам трубочку, и я сделал глоток. Что за херня? Мне не было так плохо вчера, как сегодня? Я помню, как разговаривал с родителями о Соне, о разводе.
А потом была пропасть.
— Что ты дала мне? — я посмотрел на мать.
— Ничего.
— Я спрашиваю, что ты мне дала после нашего разговора?
— Всего лишь снотворное, Андрей.
— Зачем, мама?
— А что такое? Тебе плохо? Позвать врача?
— Мне не было так плохо до тех пор, пока я не выпил твою таблетку!
— Я все-таки позову врача!
— Позови, — согласился я. — Позови, чтобы я мог выписаться. Меня ведь хотели выписать еще вчера, так какого черта я все еще в больнице?!
— Не выражайся при матери!
Качая головой, я поднялся и сел. Слабость накатила с новой силой. Так, когда я ел-то в последний раз? Давно. Дело еще и в этом. Пощупал пальцами лицо. Скривился, коснувшись носа. Столкновение моего лица с подушкой безопасности не прошло даром, но это такая мелочь по сравнению с тем, что я мог заполучить черепно-мозговую или чего похуже. Еще шов на брови, рассеченной стеклом. И с десяток мелких порезов.
Оглядел палату и снова уставился на мать. Последнее, что я помнил было, как она хотела переговорить с отцом.
Нехорошие предчувствия только усилились.
— Где отец?
— Понятия не имею, — пожала она плечами, глядя куда-то в сторону.
Мой мир пошатнулся. Та, которой я доверял. Которая дала мне жизнь. Выбрала не меня, а собственное финансовое благополучие.
— Что ты сделала? — прошептал я. — Что ты сказала ей?
— Я? — мама вскинула брови. — Кому, Андрей? Ты бредишь?
— Господи… Она ведь ничего не знала, мама. За что ты так со мной?
— Ты не можешь развестись. Не сейчас. Это блажь, Андрей. И она пройдет. Мужчины оступаются, постоянно. Я не понимаю, в чем ты пытаешься меня обвинить. Это целиком решение твоего отца. Он сам захотел поехать к этой твоей… соседке. Сам с ней и поговорил. Я понятия не имею, что именно он ей сказал.
Я впился в ладонь ногтями аж до боли. Почему я не видел всего этого раньше? Не знал собственной матери, не знал отца. Не понимал жену.
А теперь рискую потерять еще и единственную женщину, благодаря которой взглянул на свою жизнь совсем иначе
— Андрюша…
— Не подходи ко мне! — остановил я ее поднятой ладонью. — Просто не сейчас, мама. Не смей. Где мой телефон?
— Я… Не знаю.
Но я видел — знает.
— Я спрашиваю, где. Мой. Телефон.
Мама вытащила его из сумочки и протянула мне.
— Куда ты? Тебя же еще не выписали! — донеслось мне в спину.
Но я, подхватив телефон, уже покинул палату, помчался по длинному бесконечному коридору туда, куда указывал указатель. На мне был только изрезанный и запачканный моей же кровью из разбитого носа свитер, а где была моя верхняя одежда, я понятия не имел.
Я обещал помочь. И не сдержал слово.
А еще соврал.
Понадеялся, что сначала решу вопрос с женой, а потом расскажу ей правду о разводе. Любой мужчина, надеясь на секс, сказал бы женщине, что печать в паспорте для него ничего не значит. Я не хотел стать таким же. Я хотел поступить правильно!
Но меня сдала с потрохами собственная же мать. Человек, от которого я никогда не ожидал ничего подобного.
Я на ходу набрал Соню, не зная еще, что скажу ей. Буду умолять выслушивать. Невзирая на то, что мог сказать ей отец по указке матери. Это не могло быть его желанием. Я видел выражение его лица вчера, когда он стоял, опустив плечи, выслушивая обвинения, которые ясно читались между строк.
Он изменил моей матери. И она это знала.
А после поступила благородно, как она сама считала. Мудро. Простила его.
Только на словах. Сама же теперь упоминала об этом при каждом удобном случае. Выставляла себя жертвой и помыкала его чувством вины. Брак, который, как я думал, скрепляла любовь, держался на жалости и обидах, только и всего.
Мой брак не должен превратиться в нечто похожее. Уж этого я точно не допущу. Я должен найти Соню и поговорить с ней.
  
Глава 27. Соня
 
Утром меня разбудил звонок Иры. С трудом разлепив заплаканные глаза, я посмотрела на экран и взяла трубку.
И чуть не оглохла.
— Соня, Соня! Это очень срочно! Выслушай меня!
— Ира, тише. Что случилось?
— Ты вчера говорила, что встретила мужчину по имени Андрей и что он твой сосед снизу? Это действительно так?!
— Да.
— Соня! — перешла на ультразвук Ира. — Так ведь он женат! Это Андрей Романов, одноклассник моего первого мужа. Ну и не только. Вообще моего Лехи тоже. Все они в одном классе когда-то учились. Так вот Леха с ним на встрече одноклассников и встречался, и твой этот Романов назвал свой домашний адрес. ТВОЙ АДРЕС, СОНЯ!!!
— Не ори так, Ира, — поморщилась я.
— Ты что же? — опешила подруга. — Не удивлена? Или ты знала, что ли?! Решила наплевать на совесть и снова с женатым спуталась?
— Такого ты обо мне мнения?
— Нет, — надулась Ира. — Просто я как лучше, предупредить тебя хотела, а ты вроде и не удивлена.
— Я не знала. До вчерашнего дня. А сегодня уже знаю.
— Тебе нужна помощь? — осторожно спросила Ира. — Дружеская поддержка? Жилетка, чтобы поплакаться?
— Вчера уже наплакалась, — покачала я головой. — Больше не могу.
— Что ж… — протянула разочарованная Ира. — Ты звони, если что, ладно? И прости за совет с презервативами и вином. Прежде, ты у них сначала паспорта лучше проси, чтобы печать проверить.
— Хороший совет.
— Держись, подруга. Я с тобой.
— Спасибо, Ир.
Потом я быстро умылась и почистила зубы. Налепила под глаза патчи, чтобы убрать опухшие мешки. Разбудила Алю и безупречно выполнила всю утреннюю рутинную, которую годами выполняла одна.
— Мама, мы сегодня не идем в садик?
— Нет. Сегодня мы никуда не пойдем.
Как только каша была готова, а кофе уже закипел, в дверь позвонили. Я медленно отложила в сторону ложку, которой мешала овсянку, и пошла открывать.