Волшебное слово (Сказки)

— Тут… тут… тут.
Жил в лесу бурундук, пушистый желтенький зверек. Жил один. Всякий знает, что одному в лесу невыносимо тоскливо.
Бурундук и подумал: если мне тяжело, то наверно, есть еще кто-нибудь, которому тоже от одиночества плохо. И пошел бурундук по лесу искать себе друга.
Скачет бурундук от дерева к дереву, от куста к кусту, заглядывает под коряги и валежины, в расщелины и норы.
Встречает горностая. Спрашивает:
— Горностай, горностай! Тебе не плохо одному? Давай дружить.
Горностай отвечает:
— Нет, бурундук, мне не плохо. А ты все равно умрешь с тоски — ведь ты не можешь один. Приходи ко мне завтра, я тебя съем.
Бурундук подумал: «Чем гнить в земле, уж пусть лучше съест меня горностай».
А так как до завтра было далеко, бурундук снова поскакал от дерева к дереву, от куста к кусту, заглядывая под коряги и валежины, в расщелины и норы.
Встречает лису. Спрашивает:
— Лиса, лиса! Тебе не плохо одной? Давай дружить.
Лиса отвечает:
— Нет, бурундук, мне не плохо. А ты все равно умрешь с тоски — ведь ты не можешь один. Приходи ко мне завтра, я тебя съем.
Бурундук подумал: «Чем гнить в земле, уж пусть лучше съест меня лиса».
А так как до завтра было далеко, бурундук снова поскакал от дерева к дереву, от куста к кусту, заглядывая под коряги и валежины, в расщелины и норы.
Встречает соболя. Спрашивает:
— Соболь, соболь. Тебе не плохо? Давай дружить.
Соболь отвечает:
— Нет, бурундук, мне не плохо. А ты все равно умрешь с тоски — ведь ты не можешь один. Приходи ко мне завтра, я тебя съем.
Бурундук подумал: «Чем гнить в земле, уж пусть лучше съест меня соболь».
А так как до завтра было далеко, поскакал бурундук от дерева к дереву, от куста к кусту, заглядывая под коряги и валежины, в расщелины и норы.
И вот бурундук встретил медведя. Медведь спал в тени под кустом кедрового стланика.
Бурундук схватил его за ухо, стал изо всех сил дергать туда-сюда. Кое-как разбудил. Тот недовольно рявкнул:
— Р-р-рази тебя гром! Чего тебе надо?
— Медведь, медведь! Тебе не плохо одному? Давай дружить.
Медведь лениво повернул голову, зевнул и, не глядя на бурундука, спросил:
— А зачем дружить-то?
Бурундук отвечает:
— Вдвоем нам будет лучше. Ты большой и неуклюжий. А я маленький, ловкий. Я буду сидеть на дереве, сторожить тебя, когда ты спишь, — вдруг какая опасность идет.
— Я никого не боюсь, — сказал медведь и сладко зевнул.
— Тогда вместе будем орехи собирать.
Медведь глянул на бурундука:
— Орехи, говоришь?
— Да, орехи. И ягоду будем вместе собирать.
— Ягоду, говоришь?
— Да, ягоду. И муравьев будем вместе ловить.
— И муравьев, говоришь? — Медведь окончательно проснулся, сел. — И орехи, и ягоду, и муравьев, говоришь?
— Да, и орехи, и ягоду, и муравьев.
Медведь довольно отвечает:
— Я согласен дружить с тобой.
Бурундук нашел себе друга. Большого, сильного. Во всем лесу никто не мог похвастаться таким другом.
Как-то встретил бурундук горностая. Тот обрадовался:
— A-а, пришел. Теперь я тебя съем.
Бурундук говорит:
— А я дружу с медведем.
Горностай испугался:
— С медведем?!
Поскакал бурундук дальше. Встречает лису. Та заплясала от радости:
— Наконец я дождалась. Теперь я тебя съем.
Бурундук говорит:
— Я дружу с медведем.
У лисы дух перехватило:
— С медве-дем?!
Поскакал бурундук дальше. Встречает соболя. Тот обрадовался:
— А я тебя давно жду. Теперь я тебя съем.
Бурундук говорит:
— А я дружу с медведем.
Соболь так испугался, что птицей взлетел на дерево и уже оттуда спросил:
— С медве-дем?!
Живут себе бурундук и медведь. Быстрый бурундук находит богатые ягодные места и кусты кедрового стланика, сплошь усыпанные шишками.
Медведь радуется не нарадуется таким другом.
Вскоре медведь ожирел настолько, что ему стало трудно ходить. Он теперь больше лежал, отдыхал. И лишь изредка повелевал:
— Эй, бурундук, принеси-ка брусники.
Или:
— Эй, бурундук, почеши мне спину.
Наступила осень. Впереди зима, долгая и холодная.
Бурундук беспокоится.
— Слушай, медведь, скоро зима. Нам надо сделать запасы.
Медведь лениво отвечает:
— Правильно говоришь, бурундук. Давай, делай запасы! — а сам как лежал, так и лежит.
— Как же я один насобираю столько орехов и ягод! Ты ведь очень много ешь, — чуть не плачет бурундук.
— Сказано тебе, делай запасы! — сердится медведь. — А я выкопаю берлогу. Просторная она — вот настоящее жилье! Не то что твоя нора.
И бурундук понуро поплелся заготовлять орехи. Но тут в небе появилась снежная туча. И бурундук стремительно поскакал по кустам — надо успеть собрать орехи, а то снег спрячет их.
Бурундук сделал запасы.
А медведь залег в берлогу, положил под голову лапу и заснул. Спал месяц, спал два — проснулся. Говорит бурундуку:
— Подай-ка мне орехи.
Наевшись досыта, медведь опять завалился спать. А запасов осталось немного. И бурундук стал себе отказывать: съест один орешек, подойдет к выходу берлоги, полижет иней, и ему покажется, что он сыт. Бурундук и не заметил, как он сильно отощал.
Кое-как дотянул бурундук до весны. Когда снег начал таять, медведь проснулся. Он потянулся, довольный, и сказал бурундуку:
— А здорово, братец, мы с тобой перезимовали!
Потом похвалил бурундука:
— Ты настоящий друг. Молодец! — и провел лапой по спине.
Так и остались на желтой спине бурундука пять черных полос — следы медвежьей дружбы.
Когда снег сошел с земли, бурундук ушел от медведя. Медведь и не жалел — вокруг много сладких кореньев и муравьев.
Но в конце лета медведь вспомнил бурундука: пора готовить запасы. Он стал звать бурундука. Но тот не откликался.
— Изменник! — на всю тайгу заревел возмущенный медведь.
С той поры медведь всячески преследует бурундука. Он никогда не упустит случая разрыть бурундучью нору, разорить. Все мстит.
Нет, бурундук не умер от одиночества. Я его видел сегодня утром, когда шел опушкой леса. Он сидел на верхней ветке ольхи и, совсем по-беличьи закинув пушистый хвост на спину, призывно кричал:
— Тут… тут… тут.
Наверно, он думал, что кто-нибудь ищет дружбы с ним.
  
Борис Шергин
 
ШИШ МОСКОВСКИЙ
   
Шишовы напасти
 
Жили в соседях Шиш Московский да купец.
Шиш отроду голой, у его двор полой, скота не было, и запирать некого. Изба большая, — на первом венце пирог, на втором — потолок, окна и двери буравчиком провернуты. Сидеть в избе нельзя, да глядеть на ей гоже! Шиш в эдако окошечко глаз впялит да и любуется.
Именья у Шиша — для штей деревянный горшок, да с табаком свиной рожок. Были липовых два котла, да сгорели дотла.
Зато у купчихи домина! Курицы на крышу летают, с неба звезды хватают. Я раз вышел в утрях на крыльцо, а петух полмесяца в зубах волочит.
 
 
У купца свинья живет,
 
двести пудов сала под шкурой несет
 
да пудов пятьдесят соли в придачу.
 
Все равно — совру наудачу —
 
и так никто не поверит…
 
У купца соха в поле сама о себе пашет,
 
а годовалый ребенок мельничный жернов
 
с ладошки на ладошку машет.
 
А две борзых суки мельницу на гору тянут,
 
а кляча ихну работу хвалит, себе на спину
 
мельницу валит, кряхтит на меня, ругает.
 
— Мне, — говорит, — свое вранье досаждает!
 
Всего надобно впору, а ты наплел целу гору!