Комиссар Его Величества (сборник)
Когда Грейвс шел по усыпанной гравием тропинке к уже знакомой белоснежной двери, сиявшей в свете медного фонаря, настроение у него было кислое. Он положил руку на львиную голову и замер – изнутри донесся смех. Что там творится? Телевизор орет или это гости собрались? Грейвс постучал, чувствуя себя каким-то бродячим коммивояжером.
Оказалось, что гости. Дверь открыл мужчина, раскрасневшийся от вина, с салфеткой на шее. Черт подери!
– Мистер Абрахамс?
– По-моему, поздновато для визита. Что бы вы там ни продавали, зайдите в другой раз.
Абрахамс вытер салфеткой руки и хотел было закрыть дверь. Грейвс выхватил визитную карточку.
– Прошу простить, это очень важно.
– Неужели?
Абрахамс оглядел его с некоторым подозрением, потом взглянул на карточку. Поскреб ногтем монограмму и произнес:
– "Хильярд и Клиф"? Это, кажется, торговый банк?
– Да.
– Впервые слышу, чтобы банки охотились за новыми клиентами таким вот образом, – усмехнулся Абрахамс. – Я понимаю, депрессия и все такое, но тем не менее удивлен.
Грейвс, чувствуя, что сейчас покраснеет, приосанился. Солидно хмыкнув, он заявил:
– У нас к вам просьба, мистер Абрахамс. Она покажется вам необычной, но мы надеемся, что вы не откажетесь помочь.
Абрахамс цепким взглядом оглядел костюм посетителя, туфли, галстук. Точь-в-точь как мисс Драммонд, подумал Грейвс. Обитатели Блэкхита явно встречали гостей по одежке.
– Входите, мистер Грейвс, – решился Абрахамс. – Вы ужинали? У нас тут в гостях пара друзей, но еды хватит и на вас. – Он закрыл дверь и проводил посетителя в столовую, где Грейвса встретили три слегка удивленные физиономии.
Подозрительность хозяина сменилась беззаботной веселостью.
– Мистер Грейвс работает в банке. Им что-то от меня нужно, вот он и зашел.
Абрахамс явно намекал, что вечерние визиты посетителей из Сити в Кавендиш-хаусе дело вполне обычное. Как вскоре понял Грейвс, Абрахамс пытался склонить одного из гостей к заключению какой-то сделки. Жак не любил, когда его используют, и насупился. В конце концов гости ушли, и Грейвсу пришлось произнести вслух кошмарную фразу:
– Мы хотели бы обыскать ваш дом.
Ему, разумеется, пришлось повторить эту странную фразу несколько раз. Он рассказал и про эксцентричного клиента, к сожалению, скоропостижно скончавшегося, и обо всем прочем...
– Обыскать дом? – взвизгнула миссис Абрахамс.
Надо сказать, что Она вполне соответствовала описанию мисс Драммонд: полушлюха, полуманекенщица.
– Вы что, собираетесь шарить по шкафам и полкам?
Грейвс объяснил со всей возможной деликатностью, а ее понадобилось немало, что личные вещи Абрахамсов его совершенно не интересуют. Речь идет о самом доме.
– Вы собираетесь поднимать паркет! – возмущенно воскликнула хозяйка.
– Затраты будут возмещены, – уверил ее Грейвс.
– Возмещены? – переспросила миссис Абрахамс.
– Надеюсь, достаточно щедро, – вставил ее муж.
Последовали переговоры. Было решено, что обыск будет состоять из двух этапов: на первом этапе Грейвс в сопровождении эксперта, а также, разумеется, самой миссис Абрахамс осмотрит чердак, подвал и погреб. Состоится также беглый осмотр жилых комнат. Если предварительные поиски закончатся безрезультатно, начнется этап два. Вся обстановка Кавендиш-хауса будет переправлена на склад, а в доме начнется обстоятельный обыск. Мистеру и миссис Абрахамс будет предложено проживание в комфортабельном отеле, а по окончании поисков банк оплатит полный ремонт и меблировку.
У мистера Абрахамса аппетиты были не меньше, чем у мисс Драммонд. За первый этап он потребовал тысячу. За второй – пять тысяч, включая все расходы. И никаких торгов. Грейвс согласился. Он попросил также дать ему все имеющиеся планы и схемы дома. Кроме того, прежде чем внести первый взнос, ему нужно убедиться, что мисс Драммонд не соврала и Кавендиш-хаус действительно назывался когда-то Карфакс-хаусом. Пришлось консультироваться с юридической конторой банка «Хильярд и Клиф». Там сообщили, что нужную информацию разыскать возможно, хоть это будет совсем непросто.
Сначала пришлось отправиться в архивное бюро близлежащего городка Льюисхем, где пожелтевшая от времени регистрационная книга за 1910 год подтвердила истинность сведений, сообщенных мисс Драммонд. В то время Карфакс-хаус оценивался в 125 фунтов стерлингов. Теперь Грейвс мог позвонить Абрахамсу, работавшему управляющим в рекламном агентстве. Жак попросил передать ему документы на дом. Абрахамс ответил, что дом заложен, а посему все документы на него находятся у строительной компании, одолжившей ему деньги. Ссуда рассчитана на двадцать лет, и документы будут возвращены лишь по окончании этого срока.
– Какая строительная компания?
– "Лифильд".
– Какой отдел?
Абрахамс сказал.
Вооружившись письменным заявлением Абрахамса, Грейвс отправился в строительную компанию изучать документы на дом. Информация, которую он там раздобыл, оказалась поистине бесценной. Дело в том, что разбомбленный немцами Кавендиш-хаус в 1945 году купил не кто иной, как Генри Джордж Дайкстон. Двадцать лет спустя он продал дом земельной комиссии графства.
Грейвс аккуратно переписал все адреса – и адвокатской конторы, оформившей покупку, и земельной комиссии. Он, конечно, не надеялся, что таким образом удастся выйти на след Дайкстона, ибо Дайкстон скорее всего давно уже находился в мире ином, но тем не менее Грейвс был доволен. Еще больше прибавилось у него оптимизма, когда он явился в контору архитектурно-строительного управления и ему тут же, по первому требованию, выдали поэтажный план Кавендиш-хауса.
Тут-то эйфории и наступил конец.
Бомбардировка 1941 года разрушила Кавендиш-хаус до основания. Крыша рухнула, от внешних стен не осталось и половины. Архитектор, строивший дом заново, изо всех сил старался восстановить первоначальный облик, поэтому сохранившиеся фрагменты постройки были органично включены в новый проект. Грейвс вертел план, пытаясь догадаться, где может находиться искомая щель. Оказалось, что заветное слово написано на плане прямым текстом. Аккуратным почерком архитектор приписал сбоку: «В кирпичной кладке сквозная девятидюймовая щель». В архитектурном управлении было достаточно специалистов, которые разъяснили Жаку смысл приписки: оказалось, что стены Кавендиш-хауса имеют двойную кирпичную кладку, а посередине расположен зазор.
Грейвс мысленно выругался. Стало быть, вторая часть рукописи Дайкстона находится где-то в стене, причем совершенно непонятно, в каком именно месте. Он представил себе последующее: строительные леса, каменщики, разборка стен, возведение их снова. И в результате скромная находка – конверт, обернутый в какой-нибудь водонепроницаемый материал. Его просто бросили в щель, твердо зная, что рукопись пролежит там до скончания века.
* * *Нам нужен строительный консультант, решил сэр Хорейс Мэлори.
Грейвс с удивлением заметил на лице старого банкира тень злорадной улыбки.
– Этот Дайкстон еще заставит нас поплясать, – хмыкнул Мэлори. – Я так и вижу его перед собой.
– Как это? – спросил Грейвс.
– Помните Чеширского Кота? – задумчиво вымолвил Мэлори.
– Разумеется. Я проходил в школе «Алису в Стране Чудес». Как и все.
– Как вы помните, – Мэлори извлек из футляра «Ромео № 3», – Кот исчезал очень медленно, начав с кончика хвоста и закончив улыбкой, которая некоторое время висела в воздухе, когда все остальное уже растаяло. Мы с вами находимся в самом начале сказки. А улыбка уже парит над нами.
– Я найду консультанта, – сказал Грейвс.
Несмотря на все знание человеческой природы, присущее сэру Хорейсу, он несомненно удивился бы, если в ему стало известно, как широко разнеслась весть о том, что «Хильярд и Клиф» проявляют интерес к некоему частному дому в Блэкхите. Рекламное агентство – это не обитель монахов-молчальников, а Денис Абрахамс и подавно не умел держать язык за зубами. Когда взволнованная жена сообщила ему по телефону, что на обусловленный соглашением первый этап осмотра в дом явилась целая депутация из пяти человек, причем один из них был рыцарем (сэр Хорейс на самом деле был не рыцарем, а баронетом, но миссис Абрахамс этого не знала), у Дениса отвисла челюсть, и он тут же поделился сногсшибательной новостью со всеми присутствующими. Надо сказать, что в это время Абрахамс находился в баре клуба «Перо и парик», где собираются адвокаты. Юристы проявили к его рассказу чисто праздный интерес, но тут же, на беду, оказалась парочка репортеров, которые заинтересовались историей уже профессионально.