Госпожа управляющая (СИ)

Внутри меня появилось такое странное чувство, будто …
— О-о-о, только не говори, что обиделся. Он же не претендует на твое место. К тому же так вовремя появился, но если тебе так неприятно, то больше никого о помощи просить не буду, кроме тебя.
Я стояла оглушенная осознанием: Дом живой. Живой! В самом деле живой, это не набор магических навыков, это вполне себе разумная жизнь. Он умеет чувствовать!
— Варвара! — Аданиэль за секунду оказался возле меня. — С тобой все в порядке?
— Д-да, — я натянула на лицо улыбку. С этим знанием надо переспать, а лучше заесть чем-то вкусным и безумно вредным. — Ты прости за …
— Все нормально, — парень понимающе улыбнулся. — Давно я ничего не делал сам, без магии. Заходи в дом, а я сейчас дров наберу и, надеюсь, кофе все же ты угостишь.
А как я надеюсь.
В зале на журнальном столике у камина стоял серебряный поднос с серебряным кофейником, маленькими чашечками из тонкого фарфора (эх моей любимой чашки лишили), маленькая тарелка с канапе, трехъярусная ваза со сладостями и фруктами, большая сырно-мясная тарелка.
— Спасибо, мой хороший, — я погладила стену, и покачала головой: у камина в поленнице лежали дрова. — Вот зачем ты так? Обижаешь хорошего че… инкуба.
Аданиэль на финт Дома поджал губы, а мне подарил очередную ослепительную улыбку. Помня слова Германа о том, что на меня его очарование не действует, искренне порадовалась, иначе страшно представить, что могло быть.
И кофе оказался совсем не тот, что я пила. Обычный классический.
— Я так понимаю, что сегодня мне не рады, — Аданиэль встал. — Приду в следующий раз.
— Но … ты так и не рассказал что знаешь об этом месте, — во время кофепития инкуб рассказывал о своих путешествиях по мирам, на мои попытки вернуться к интересующее меня не велся. И вот теперь вообще уходит.
— У меня появился повод прийти снова, — Аданиэль посмотрел в потолок, сказал: — Смею рассчитывать на более теплый прием.
— Ада…
— Варенька, ты прекрасна, — инкуб взял мои руки мягко поцеловал. — Я очень рад, что не смог помочь тебе вернуться. До скорой встречи.
Он вышел, а я задумалась: почему он рад, если у них война добра и зла?
— И все же милый, Дом, сколько здесь длится день? — на столе вместо посуды стояла огромная коробка с вещами, еще одна стояла у камина и очередная возле стойки регистрации. Боже, дай мне сил выдержать это. Я люблю уборку, но у всего же есть предел. — Чем ты меня поишь, что я вновь полна сил? Спать я вообще буду? И кстати, где я буду спать?
Услышав очередной скрип справа я не ждала ничего хорошего. Такая же арка и небольшой коридор. Обреченно вздохнула.
— Слушай, Дом, я тебя очень прошу давай сделаем перерыв, а? Правда, ты большой, пусть поддерживаешь меня энергией, но мне хочется отдохнуть: поваляться с книжкой и ни о чем не думать. Понимаешь?
Не дождавшись ответа, я пошла в новую "локацию". Открылась одна комната, к счастью, небольшая и, традиционно, без мебели, зато с окном. Руки привычно принялись за дело, а вот мозг начал постепенно засыпать. Под конец уборки я еле двигалась.
— Все, Дом, я в ванную, а потом спать. Веришь уже готова делать это на полу, — я медленно поплелась мыться по дороге снимая косынку, расстегивая пуговицы комбинезона. — Не подсматривай. И да, спасибо.
Я скинула вещи на пол и погрузилась в подготовленную приятно горячую воду с ароматной пышной пеной. Вот может, когда захочет позаботиться, а не гонять меня, как Золушку. Я хоть и обещала долго плескаться, но явно не сегодня, боюсь уснуть в воде. Быстренько сполоснулась, закуталась в халат и, с некоторой опаской, поплелась в новую комнату.
— Вот это да-а-а, — я замерла в дверях с облегчением и радостью осматривала комнату.
Спокойные золотисто-бежевые обои с цветочным узором, широкая кровать с банкеткой в изножье, комод и туалетный столик. Радовалась я не тому, что это спальня, а тому, что здесь уже чисто и мне ничего не надо делать. Разве надеть пижамку, разложенную на кровати.
— Спасибо, — я погладила стену и вошла в комнату, прикрыла дверь. Нежно провела по смешному рисунку пижамы (мишки Тедди с сердечками). Мишек я люблю, сердечки тоже ничего так. Впрочем, какая разница в чем спать, главное забраться наконец в мягкую постельку и уплыть в объятия Морфея. Пока я переодевалась на тумбочке появился стакан молока.
— Нет, ты издеваешься? То Золушку из меня делал, а теперь это. Я не маленький ребенок, а очень даже взрослая двадцатипятилетняя девушка, — молоко, конечно, выпила. И только потому, что после уборки аппетит просыпается.
Под доброе посмеивание Дома я уснула.
Что-то щекотало мое лицо. Я отмахнулась и повернулась на другой бок. Щекотка не прекратилась даже тогда, когда я накрылась с головой.
— Да что ж такое! — откинув одеяло, села. Растерла лицо, тяжело вздохнула и открыла глаза. — Слушай, ты меня вчера просто укатал, поэтому сегодня я хочу отдых: кровать, книгу и мороженое. Все.
Я упала обратно на подушки и закрыла глаза. Но этот неугомонный вновь начал меня щекотать. Вновь села, набрала воздух, чтобы высказать все что думаю, но услышала мелодичный перезвон и тихий стук.
— Это в дверь звонят? Что же ты молчишь? — я выбралась из теплой постели и поспешила к кому-то нетерпеливому: перезвон с тихим стуком вновь повторился. — Кого же это нелегкая несет?
Кое-как пригладила волосы и открыла дверь.
— Варвара, вы ослепительны, — Аданиэль ослепительно улыбался, увидев меня в пижаме не растерялся, сунул мне в руку букет белых лилий, а сам схватил вторую, припал в долгом поцелуе. — Нет ничего прекраснее сонной девушки, такой мягкой и податливой.
— Да быть не может, — насмешливый голос сбоку заставил нас с инкубом вздрогнуть. — Я смотрю вы поладили.
— Герман? — да что же я в этой дурацкой пижаме! Тут красивые мужчины и я в мишках с сердечками.
— Я понимаю, что меня не ждали, — Герман поджал губы, зло посмотрел на Аданиэля. — Ты забыла.
Герман вырвал мою руку из цепкого захвата инкуба и сунул мою сумочку. Затем крепко взял Аданиэля за запястье и они исчезли.
— И что это было? — я растерянно посмотрела на букет в одной руке и сумку в другой.
Дом ухохатывался, а вот мне совсем не смешно. Значит, меня разбудили, выдали сомнительные комплименты, нарычали и ушли в закат. У-у-у, мужчины. И Дом тоже наверняка мужчина, женщина бы меня поддержала, а не развлекалась за мой счет.
Хлопнув дверью пошла к коробке в поисках подходящей вазы (здесь почему-то Дом не пожелал самостоятельно расставить вещи по местам), поставила цветы в воду, они не в чем не виноваты и ушла приводить себя в божеский вид.
— А вот это интересно, — я внимательно вглядывалась в свое отражение в ванной.
Вроде бы я, но какая-то другая. Волосы стали ярче и гуще, черты лица неуловимо утончились и серый цвет глаз стал более насыщенным. Все это на фоне аристократической бледности кожи смотрелось невероятно. Инкуб таки не соврал, я на самом деле ослепительна. Даже в этой смешной пижаме.
— Спасибо, — я не сомневалась, что к моему преображению приложил … магию Дом. — Мужчин нет, но мы и вдвоем справимся с уборкой, верно?
Потихоньку, полегоньку с перерывами на еду и сон, но мы с Домом привели в порядок первый этаж. Аданиэль с Германом больше не появлялись, хотя прошла неделя (Дом выдал мне календарь с привычными 7 днями неделями и месяцами). Хоть работы было выше крыши, но одиночество начало тяготить.
— Слушай, Дом, а когда у нас гости будут? — я сидела у камина, неспешно потягивала кофе вприкуску с конфетами. — Смотри, первый этаж убран, во всяком случае, все, что ты соизволил открыть. А зачем это все? Мне одной столько не надо, да и зачем бы я тебе была нужна. Что ты от меня скрываешь? Сюрпризы, конечно, хорошо, но что-то мне подсказывает то, что ты от меня прячешь совсем не хорошее. Признавайся, что ты скрываешь?
В дверь позвонили.
— Что так оперативно? — я поставила чашку на столик, пошла открывать. — Ого! Проходите.