Отец-миллионер под прикрытием (СИ)

Райнер был прав. Все, что я думала о богачах ранее — лишь шаблонные стереотипы. Нет надменности и показного выпендрежа. Такие люди ходят с прямой спиной уверенной походкой и четко знают, чего хотят от жизни. Это, собственно, и получают. Общаются доброжелательно и с улыбкой.
Перенимаю этот образ. Скалюсь, показывая зубы, довольная шагаю внутрь магазина. Окидываю все взглядом. Замечаю продавца в шапочке-конусе, как у гномов. Рыбки хочу и апельсинов. А еще йогурт клубничный и оливок из баночки.
Настроение стремительно опускается до бежевого магазинного плинтуса, когда я вижу цены. Они издеваются?!
Моих личных денег хватит только на французский багет и молоко. От коров, что ели свежую горную зелень. Скрипя зубами, приближаюсь к рыбе. Самой дешевой оказывается средне-океанская селедка. Смотрит на меня через стеклянную витрину. Семь тыщ рублей за килограмм. Это какое-то воровство, я считаю!.
— Простите, а где у нас находится Средний океан? — с некой издевкой намереваюсь надавить на совесть продавца, блеснуть знаниями географии.
— Частное фермерское производство. Экологически чистая рыба без паразитов. Вскормлена экологическим кормом, — получаю ответочку и хмурюсь.
Но я хочу эту селедку! Подерите черти наглеца, придумывающего такие цены! Рыба ничем не отличается от обычной. Мешкаю пару минут. Я и коту уже пообещала…
Выдыхаю с шумом, расстегиваю молнию на куртке, достаю карточку Марата. Покупаю все, что планировала. Выхожу с бумажным пакетом из магазина. Райнер не звонит. Может, не видел, сколько мне пришлось заплатить денег. Сам виноват. Оставил одну.
Мы с Касьяном спешим обратно в коттедж. Желудок давит. Завтра нужно отправляться в больницу, чтобы пройти необходимые обследования, сдать анализы.
Я скоро стану мамой. И следовало бы начинать подготовку.
Я открываю врата, по широкой плитке шагаю внутрь дома. Сначала мою руки, потом переодеваюсь в футболку и шорты. Футболку выбираю новую, с принтом похожего на Касьяна кота.
А жены миллионеров, наверное, в халатах шелковых ходят с мохнатой опушкой на рукавах и полах. И тапочки у них на низком каблучке. И брильянты на каждом пальце. На моих пальцах отросший маникюр. Надо привести в порядок руки, позвонить Наденьке.
Я собираю волосы в шишку и спускаюсь в кухню разделываться с селедкой. Касьян под ногами вертится. Путается, выпрашивает. Не верю продавщице и как под лупой просматриваю каждый миллиметр рыбины. Нет ли противных колечек? Нет.
В черной варочной панели вижу свое отражение. Маленькие пряди, выпавшие из пучка. У меня голова похожа на одуванчик. Кнопок на плите нет. Тыкаю пальцем в нарисованные сенсорные кнопки. Нахожу сковороду и наливаю масло, кладу на него кусочки селедки, посыпаю сверху солью. Касьяну отдаю кусочки сырой мякоти без костей.
Я стала быстро уставать. Пока жарю рыбу, в перерывах между переворачиванием отдыхаю, сидя на табуретке. Раскаленное масло шипит бешено. Словно извергается из преисподней. Я не знаю, как убавлять мощность. Рассчитываю на лучшее.
— Чем пахнет?
— Готовлю Средне-океанский деликатес!
Райнер напугал. Но я быстро спохватываюсь и успеваю придумать более эстетичное название рыбе. Марат проходит в кухню и ставит два больших пакета с продуктами. Заботливый ты мой. Поздно. Будешь есть, что я тебе состряпаю. Райнер медленно подходит ко мне, протягивая какие-то документы.
— Это что? — бурчу себе под нос, поправляю очки, вглядываюсь в бумажные листы.
— Права на дом и еще… Не воспринимай всерьез, просто ознакомься на будущее.
Я убираю скрепку и откладываю часть документов на столешницу рядом. На второй черными буквами пропечатан устав. Не юридический, а накаляканный Райнером.
— Деревенщиной меня считаешь, да?
Ёрзая на табуретке, поджимаю ноги, смотрю с крайним недовольством на Марата. Ему неловко. Я вижу, как беспорядочно мечется его взгляд по кухне. Как напрягается его рука. Кулаком упирается в столешницу.
— Ожидаемо, Марусь. Я говорю, не воспринимай всерьез. Пойми, нам нужно будет появляться на мероприятиях с бизнес-партнерами, различных встречах. Там хочешь не хочешь, а придется притворяться.
 
Я держу в руках нечто вроде списка — делай то, говори сё. Здесь все по таблице. Видно адреса магазинов и салонов красоты. Помимо фраз для общения, названия брендов новых покупок. Наименования услуг, оказанных в парикмахерской. Пардон. Салоне красоты.
— Маникюршу Наденьку ни на кого не променяю! Только она умеет рисовать тонкие вензеля, как надо мне!
— Где рисовать?
— На ногтях!
Райнер замирает и щурится в потолок. Мужское программное обеспечение дало сбой. Марат мысленно пытается представить вензеля на ногтях.
Смотрю с укоризной.
— Черт! — Марат дергается и в два шага оказывается у плиты.
— Я забыла про рыбу.
Райнер что-то жмет на панели и убирает крышку, свободной рукой зажимает нос. Комнату заполняет противный запах гари. Кашляю, морщусь, открываю окно и жалею о потраченном времени. Дольше ходила за рыбой и подготавливала. А во взгляде Марата смешок. Едкий такой, сияющий. Мне кажется, в глубине души он ликует — ему не придется есть селедку.
— Восстановлению не подлежит, Марусь, — не прячет улыбки, снимает сковороду с плиты, быстрым шагом идет к выходу. А я за ним и, как всегда, наблюдаю. Минуя двор, Райнер скрывается за воротами. Каков хам. Выбросил мою селедку прямо со сковородкой в бак. Но я бы отмыла посуду, если понадобилось.
Марат возвращается в дом и копошится в шуршащих пакетах. Достает контейнеры в фольге и еще прозрачные контейнеры с салатом. К ним в придачу свежие овощи, фрукты.
— Форель.
Самодовольный Марат раскрывает передо мной крышку. И да, я вижу рыбу, украшенную дольками лимона и пряностями. С печеным картофелем. Сглатываю.
— Кушай, Белоснежка. Ты не забыла, кто внутри тебя? Мой сын.
— А если дочка?
— Вдвойне круче. Завтра едем в клинику.
Я тянусь за вилкой. Райнер угощает двумя салатами и составляет мне компанию. Получается тихий ужин, почти семейный. Напротив меня самый обаятельный мужчина на свете, когда не финтит.
За большими окнами особняка сумеречно.
Я поднимаюсь из-за стола и шагаю в комнату. На стеклянной лестнице голову кружит — ступени прозрачные. Придерживаюсь за перила. Открываю дверцу в спальне, достаю из шкафа халат. В мелких побрякушках, оставленных в чемодане, нахожу шампунь.
Дом еще не обжит, но это дело времени. Я иду по коридору в ванную. Любуюсь настенными картинами. Абстракции кислотных цветов. Так дерзко…
В ванной комнате бросаю вызов замысловатым краникам душевой. Все одинаковые, серебристые. Есть еще кнопки. Сначала мой зад обдает холодная струя откуда-то снизу, и я вскрикиваю. После на макушку течет слишком горячая вода. Кое-как настраиваю.
— Белоснежка, все в порядке? — Марат стучит в дверь, но не заходит.
— Да, пыталась разобраться с душем! — спешу ответить.
Щедро намыливаюсь, пропитываю кожу легким ароматом лаванды. Смываю густую пену. Поглаживаю еще плоский живот.
Марат очень обрадовался ребенку, однако не торопится предлагать мне руку и сердце. Боится, что отсужу имущество? Или не определился в правильности выбора?
Вздрагиваю, стараюсь отогнать эти мысли, выключаю воду. Перешагиваю бортик. Накидываю халат. Я на втором этаже, но прекрасно слышу, как Марат ругается с кем-то по телефону. Громко. Приоткрываю дверь и замираю.
Слов не разобрать. Речь слишком темпераментная. Он говорит на испанском. На цыпочках подхожу к лестнице и вижу, как Райнер ходит из угла в угол по гостиной, топает, размахивает руками. В сердце назревает что-то нехорошее. Обжигает грудь. Кончики пальцев на руках покалывает от волнения, но я решаю не вмешиваться.
 
С тяжелым выдохом оставляю Марата наедине с телефоном, бесшумно направляюсь в спальню. Переодеваюсь в пижаму, а саму от любопытства распирает. Не люблю Испанию. Укладываю себя на постельку, ворочаюсь с боку на бок.