Исповедь послушницы (сборник)
– Зачем вы пришли? Что с моей дочерью? – прошептала женщина.
– Она в безопасности, ее отправили в обитель Святой Клары, – сказал Армандо и добавил: – Я пришел, чтобы поговорить с тобой откровенно.
Асусена покорно кивнула.
– Я знаю, что ты не колдунья. Эти женщины оговорили тебя из ревности.
В глазах женщины вспыхнул свет.
– Меня отпустят?
– Не думаю. Никто, кроме меня, не поверит в то, что ты невиновна. У меня есть только один выход: освободить тебя тайком. Но за это я потребую платы.
– Платы? – обреченно повторила Асусена.
– Да. Я хочу твоего тела, твоего сердца, твоей любви.
– Это невозможно, – прошептала потрясенная пленница. – Я люблю своего мужа и принадлежу только ему.
– Твой муж уехал восемь лет назад и никогда не вернется. Глупо хранить верность тому, кто давно о тебе позабыл. Я стану заботиться о тебе. В случае отказа ты никогда не увидишь свою дочь.
Его откровенность била наотмашь, его взгляд кромсал ее душу. Он произносил слова, а женщине казалось, что он кидает в нее камни.
Между тем в голосе Армандо звучала затаенная мольба. Он безумно хотел, чтобы Асусена поняла, что его внешность обманчива, почувствовала, что за суровой маской инквизитора скрывается страстный и нежный мужчина.
Асусена молчала. Могла ли она упасть в объятия этого ужасного человека ради спасения своей жизни и жизни дочери?! Она подумала о Мануэле, за которого вышла вопреки воле родителей. Они считали его легкомысленным и ненадежным, но Мануэль был красивым и пылким, и Асусена без памяти влюбилась. Они поженились, чтобы утонуть в море любви и счастья.
Сначала так и было, а потом средства иссякли, вдобавок Асусена ждала ребенка. Мануэль перепробовал множество занятий, но нигде надолго не задерживался. По мере того как они переселялись из одной бедной квартиры в еще более бедную, он становился все мрачнее и скучнее, пока наконец не заявил, что хочет попытать счастья на военной службе.
Душа Мануэля жаждала странствий, он задыхался в Мадриде, и дело было не только в бедности – ему нужна была смена впечатлений, свобода. Он поклялся Асусене, что вернется домой с сундуком золота, поцеловал ее и новорожденную дочь, поставил подпись под бумагами о зачислении в армию и уехал.
Хотя с тех пор от Мануэля не пришло ни одного письма, Асусена продолжала ждать мужа. Молодая женщина легко могла бы поправить свое положение, став чьей-нибудь любовницей, но ее удерживали от этого глубокое чувство порядочности и любовь к Мануэлю. Почему-то она не сомневалась в том, что он жив и рано или поздно вернется домой.
Потом Асусене пришло в голову заняться врачеванием с помощью целебных трав, и она воспрянула духом. Асусена помогала женщинам и детям, иногда мужчинам, занятие это не носило и малейшего налета колдовства, и она не предполагала, что ее могут обвинить в сделке с дьяволом, не думала, что ее погубит родинка, которую так любил целовать Мануэль.
А теперь она была вынуждена отдаться этому самому дьяволу с глазами гиены и повадками ночного хищника!
Асусена вспомнила, как безропотно разделась перед толпой мужчин, и все потому, что он приказал ей это сделать, причем приказ исходил не столько из его уст, сколько из глубины его черной души.
– Я жду твоего ответа, – произнес Армандо, пожирая ее взглядом. Его одолевала жажда обладания, она иссушала и вместе с тем придавала сил. – Ты станешь моей? Ты сможешь меня полюбить?
– Да, – сказала она, но ее глаза не умели лгать.
Армандо видел это и понимал, что она попросту загнана в угол, однако мысль о том, что вскоре он сможет припасть губами к ее груди с этой таинственной родинкой, маленькой червоточинкой на белом цветке, лишала его воли и разума.
– Тогда не будем ждать нового допроса. Сегодня вечером я выведу тебя отсюда, и мы уедем.
– Куда? – спросила Асусена, хотя ей было все равно.
– Я еще не решил. Для начала покинем Мадрид.
– А Паола?
Армандо поморщился. Ребенок был явной помехой, но делать было нечего.
– Мы возьмем ее с собой. Итак, жди меня. Я приду за тобой.
Асусене почудилось, что она слышит голос смерти. Армандо подошел к женщине, обнял ее и прикоснулся губами к ее губам.
Он совершил ошибку, потому что в этот миг Асусена окончательно поняла, что ее ждет. Объятия человека, чьи руки обагрены невидимой кровью, в чьих ушах звучат стоны жертв, вызвали в ней омерзение. Он станет терзать и мучить ее так, как мучают грешников в огненной геенне.
Когда Армандо ушел, молодая женщина в отчаянии прошептала:
– Мануэль! Где ты? Вернись и спаси меня!
Ответом послужило ледяное молчание каменных стен. Асусена в бессилии опустилась на солому и закрыла лицо руками.
Не лучше ли покинуть мир, в котором красота вызывает лишь ненависть, ревность или похоть, где святость является оборотной стороной бесстыдства? Асусена сняла с себя нижнюю юбку и разорвала ее на полосы. Сплела веревку и, встав на цыпочки, прикрепила ее к решетке крошечного оконца.
Она вступит в обитель Бога с открытым сердцем и чистой душой, не оскверненная прикосновениями чудовища. Ее дочь не окажется на улице, она будет воспитана в монастыре.
– Прости меня, Паола! – прохрипела она перед тем, как с ее губ сорвался последний вздох.
Между тем Армандо Диас готовился к отъезду. Вернувшись домой, он рассчитал служанку, собрал необходимые вещи, спрятал деньги в кожаный мешочек. Он решил не отказываться от квартиры, чтобы на его след не напали слишком скоро. Пусть думают, что он просто исчез или, возможно, пал жертвой какого-то особо рьяного мстителя или еретика. Пока его будут искать, они с Асусеной успеют покинуть Испанию.
Жаль, но придется заехать за ее дочерью. Армандо не любил детей и совершенно не знал, как с ними обращаться. Сколько лет может быть девчонке? Скверно, если ему придется терпеть капризы и детский плач!
Вечером он явился в Святую палату, как всегда собранный и серьезный. Старший инквизитор иногда работал по вечерам, в этом не было ничего удивительного.
Армандо для виду посидел над бумагами, а потом незаметно спустился вниз, где находились камеры и помещения, в которых проводились пытки. Он сказал охраннику, что хочет повидать одну из пленниц. Тот согласно кивнул и отдал старшему инквизитору ключи.
У Армандо не было конкретного плана похищения Асусены Альманса. Он решил положиться на волю случая и надеялся на свои способности. Еще в обители он иной раз пытался внушить воспитанникам, а иногда и наставникам желание что-либо сказать или сделать, и порой у него получалось.
Безусловно, он использовал свой дар в исключительных случаях. Армандо был умен и прекрасно понимал, что при любом неосторожном шаге его самого могут обвинить в сделке с нечистым.
С замиранием сердца инквизитор открыл дверь камеры. То, что предстало глазам Армандо, повергло его в ужас. Прекрасная Асусена Альманса, его греза, его любовь, его жизнь, покончила с собой, предпочтя его поцелуям ледяные объятия смерти.
Армандо не мог заставить себя прикоснуться к мертвой плоти, он лишь стоял и смотрел. Все кончено. Его внушениям подвластны живые, а мертвые поступают в распоряжение Господа.
Инквизитору казалось, что вместо крови по его жилам разливается боль. Это было невыносимо. Что отныне есть его жизнь? Холодная пустота, черный сон.
Лишь на короткое время в его душу просочился свет, озарил ее тайные уголки, позволил ему познать настоящую надежду и веру, а потом вновь наступила тьма.
Глава II
Мануэль был прирожденным бродягой, человеком, не склонным к постоянству, касалось ли это места жительства, работы или отношений с женщинами. Он женился на Асусене, потому что прежде не встречал такой красавицы, но ему быстро наскучил семейный быт, сопряженный с поисками средств к существованию. К тому же, подобно многим идальго, он презирал физический труд.
Военная служба казалась выходом – она открывала огромный простор для приключений. Испанские войска постоянно перебрасывались с места на место, и Мануэлю доставляло удовольствие участвовать в битвах и грабежах. В отличие от других солдат он охотно сел на корабль, направлявшийся в Новый Свет, где испанцы вели войну с арауканами. [3]