Седьмая заповедь

У Эвелин гулко заколотилось сердце.
— Он сказал что-нибудь еще?
— Да, задал пару вопросов о Пирсе. Ну, о том самом…
На личико Розалинды набежала тень, и, не желая портить праздничный день, Эвелин быстро сменила тему разговора.
Сестры поскакали к соседней ферме, куда они, их родители и Грэхем были приглашены на ланч. Но, когда ферма появилась в поле зрения, Эвелин осадила лошадь.
— Мне как-то не хочется в гости, я вчера так наелась, что до сих пор плохо. Извинись за меня, хорошо?
— Вернешься домой?
— Еще немного покатаюсь, а потом домой. Просто преступление не использовать для полноценной прогулки такой солнечный день.
Развернув лошадь, Эвелин рысью поскакала к одному из своих самых любимых мест — возвышенности, которую в этих низких местах вполне можно было бы называть холмом: отсюда видна была далекая линия морского побережья. Спешившись, Эвелин прислонилась к дереву и попыталась представить Грэхема в веселой компании горнолыжников. Нет, ничего не получалось: вряд ли ему понравился бы такой отдых. Ему нужен приличный отель, номер-люкс, умные собеседники, с которыми можно было бы толковать о биржевых котировках, гольфе и скачках.
Да, он респектабелен, да, он движим честолюбием и амбициями, да, он любит удобства, и в этом нет ничего плохого. Грэхем по-своему радуется жизни. Невольно, как это часто происходило в последнее время, Эвелин вернулась мыслями к ночи, которую провела на яхте с Уорреном, к самой восхитительной ночи в своей жизни. Вплоть до утра, до той минуты, когда он проснулся в холодном свете зимнего утра и понял, что произошло.
Эвелин вздохнула. Она знала, что Грэхем питает по отношению к ней самые серьезные намерения, и после праздника скорее всего будет просить ее руки. Но сегодня она решила, что между ними все кончено, что у их отношений нет будущего.
Она вскочила в седло и, бросив последний взгляд в сторону далекого моря, усмехнулась. Как хорошо, что она нашла в себе силы принять подобное решение! Ибо Эвелин не сомневалась, что ждет ребенка, как не сомневалась и в том, что ребенок этот от Уоррена.
  
5
 
Эвелин была почти уверена, что Грэхем сделает ей предложение в Норфолке, и, когда этого не случилось, испытала несказанное облегчение. Но на обратном пути он отпустил несколько замечаний, из которых можно было сделать вывод, что Грэхем категорически настроен на совместное будущее. Может, он и не будет делать мне формальное предложение, подумала Эвелин, может, просто предложит жить вместе… Хотя нет, Грэхем слишком религиозен и старомоден, чтобы предложить что-то иное, кроме брака.
— Ты выглядишь такой счастливой, — сказал Грэхем. — Мы чудесно отдохнули, не так ли? Спасибо, что пригласила меня. — И, сняв руку с рулевого колеса, потрепал Эвелин по колену.
Эвелин, приняв решение, идущее вразрез с планами Грэхема, собралась было довести его до сведения своего официального друга и по совместительству босса, но, руководствуясь недавним опытом, вспомнила, как опасно шокировать мужчину, когда тот ведет машину. Ей совершенно не хотелось снова очутиться в кювете. Так что Эвелин дождалась, пока они не оказались в Лондоне, и, когда Грэхем занес ее вещи в квартиру, огорошила его:
— Грэхем, я должна тебе кое-что сообщить. Прости, но я решила уйти из фирмы.
— Уйти из… Ты шутишь?!
— Нет, я совершенно серьезна. Я хочу уволиться.
— Чего ради?
— Чувствую, что пришло время обрести новое дыхание.
Грэхем уставился на нее, и тут его осенило:
— Это имеет отношение к твоим неприятностям с Уорреном Хантером?
— В какой-то мере, — пожала плечами Эвелин.
— Но с ним все улажено! Послушай, не стоит ломать себе карьеру из-за одной ошибки. Ты прекрасно справляешься с работой, тонко чувствуешь личностные качества человека, а это залог успешной сделки.
— Ты хочешь сказать, что у меня сильно развита интуиция, — заметила Эвелин с иронией, поскольку ранее Грэхем никогда не давал понять, что ценит ее. — Мне приятно твое столь высокое мнение о моих способностях, но я уже все решила. Первого января я подам заявление и через два месяца уйду.
 
— Как мне переубедить тебя? Ты, наверное, хочешь прибавки к жалованью, не так ли?
— Нет, дело не в этом.
Приблизившись, Грэхем взял ее за руки.
— Ты дала понять, что история с Уорреном Хантером лишь косвенная причина твоего желания уйти. Не во мне ли суть?
У Эвелин на секунду замерло сердце, но она тут же сообразила, что в слово «история» Грэхем не вкладывал никакого романтического подтекста. Она кивнула.
— Да. Думаю, мы слишком сблизились.
— Слишком? — У Грэхема окаменело лицо. — Я-то думал, что мы просто близки. И считал, что ты этого хочешь.
— И я так считала, — честно призналась Эвелин. — Но, боюсь, мои чувства изменились. Прости, однако понаблюдав тебя в домашней обстановке, я поняла, что не хочу серьезных отношений.
Не сводя с нее глаз, Грэхем опустил руки.
— Понимаю. Интересно, что же такого я сделал в доме твоих родителей, после чего ты поняла, что я тебе не подхожу? Мне показалось, я наладил с ними прекрасные отношения.
— Так и есть. Думаю, ты им понравился. Мое решение не имеет ничего общего ни с тем, что ты делал, ни с тем, чего не делал. Говорю же тебе, это я изменилась. Прости, мне не хочется обижать тебя. Я…
Грэхем разразился громким неестественным смехом.
— О, я вовсе не обиделся! Просто чертовски жаль того времени, что впустую потратил на тебя. — Он направился к дверям. — Завтра утром жду тебя в офисе. Точно в девять, а не когда ты соблаговолишь явиться, что вошло у тебя в привычку. Спокойной ночи. — И он выскочил из квартиры, с грохотом захлопнув за собой дверь.
Эвелин, сделав несколько глубоких вдохов, постепенно расслабилась. Разговаривая с Грэхемом, она с такой силой сжимала кулаки, что на ладонях остались следы ногтей. От напряжения мучительно разболелась голова, к тому же Эвелин не могла отделаться от мысли, что беседа прошла не лучшим образом.
Зато все кончено: она объяснилась с Грэхемом и поставила точку в их отношениях. Он не из тех, кто будет бегать за ней и просить передумать. Грэхем воспринял ее решение как личное оскорбление, в определенной степени оно и было таковым. Эвелин снова вздохнула: несколько недель, что ей предстоит провести на работе, будут далеко не самыми приятными, придется постараться не попадаться Грэхему на глаза. А кстати, у нее еще остались неиспользованные дни отпуска, которые можно пустить в ход, чтобы сократить время отработки.
Теперь предстояло решить единственную проблему: оставить ребенка или сделать аборт.
Новый год Эвелин впервые встречала в одиночестве. Сразу после полуночи она позвонила родителям пожелать им счастливого Нового года и заверила, что прекрасно проводит время, так что они могут не беспокоиться. Эвелин не стала рассказывать о Грэхеме и о том решении, которое приняла относительно своего будущего, — еще успеется.
О, это решение! Оно висело над головой подобно Дамоклову мечу. Откинувшись на спинку кресла, Эвелин попыталась представить, что сейчас делает Уоррен — и с кем. Должно быть, вокруг него вьется рой женщин, одна-то уж наверняка есть. Эвелин понимала, что этого ей никогда не узнать, что, пусть даже она наконец приняла решение, их с Уорреном жизненные пути разошлись.
Но она решилась на разрыв с Грэхемом не под воздействием проведенной на яхте ночи с Уоренном. В любом случае делать выводы предстоит ей, и только ей. И ей же нести за них ответственность.
Январь, как правило, был самым напряженным месяцем для консультантов по подбору персонала. Компании, которые до Рождества и в ус не дули, в январе словно отходили от спячки, начинали звонить и требовать новых работников взамен тех, кто к концу года уволился или ушел на пенсию. Эвелин была занята по уши, тем более что Грэхем навалил на нее кучу утомительной канцелярщины. При встречах он смотрел на Эвелин холодным взглядом, в глубине которого читалось страдание. В компании быстро поняли, что они расстались, и коллеги выражали искреннее огорчение, когда разнесся слух, что Эвелин уходит. Она не старалась удовлетворить любопытство сослуживцев, не сомневаясь, что Грэхем тоже ведет себя сдержанно.