Белый царь – Иван Грозный. Книга 1

– Пусть видят, как я проучу этого смерда.
– Но что он тебе сделал?
– Оскорбил! Или тебе этого мало?
– Так ты же первый начал, Дмитрий!
– Отойди, Федя, не влезай куда не следует.
Григорий Тимофеев вышел к Ургину.
– Ну, княжич? Вот он я. Хотел проучить, попробуй! Или мне повторить, кто ты есть на самом деле?
Дмитрий без размаху резко ударил Григория в грудину. Сын кузнеца пошатнулся, но не упал. Треух слетел с его головы и покатился к плетню.
– Знатный удар, княжич! Ничего не скажешь. Но только для тех, кто по-настоящему не дрался. Теперь мой черед. Я в должниках ходить не привык.
Дмитрий усмехнулся и заявил:
– Много говоришь, смерд. Дела не вижу.
– Будет тебе дело!
Григорий сблизился с Ургиным, с шумом выдохнул, расправил плечи и так же без замаха врезал противнику кулаком в грудь.
Дмитрий охнул и ударился о помост, что предотвратило его падение. В глазах княжича потемнело, мурмолка слетела на землю.
Федор бросился к товарищу и крикнул Григорию:
– Ты очумел? Так и убить можно.
– Поделом ему! – ответил сын кузнеца. – Не будет задираться. А то слишком много мнит о себе. Как же, сын самого князя Ургина! Вот и получил острастку.
Григорий оперся о столб и глядел, как Федор приводил в чувство своего товарища.
Колычев первым делом расстегнул ворот рубахи Дмитрия, хотел растереть грудь, но тот отстранил его.
– Не надо, Федя! Сам напросился, вот и получил. Поделом мне. А ты молодец! – Он взглянул на Григория. – Силен не только в речах. – Княжич улыбнулся.
Взгляд Григория был прикован к груди Дмитрия. Ургин опустил голову, хотел посмотреть, что так привлекло внимание сына кузнеца. Но тот вдруг ринулся на Дмитрия, схватил за отворот рубахи, рывком поднял на ноги.
Он поднес к лицу княжича образок, вывалившийся во время свары на рубаху, и закричал:
– Отвечай, откуда он у тебя. Ну?
– Ты, я гляжу, мирно разойтись не желаешь. Думаешь, одним ударом одержал верх над Ургиным? Нет, смерд, придется с тобой разбираться серьезно. А ну-ка отпусти руки!
Но Григорий, глаза которого загорелись ненавистью, не утихал:
– Отвечай, пес, откуда у тебя этот образок, или удавлю прямо тут!
Дмитрий попытался вырваться, но не смог.
На помощь пришел Федор.
– Послушай, Гриша! – сказал он. – Отпусти моего товарища. Отойдем от народа, я все насчет образка объясню! Ты еще благодарить Дмитрия будешь. Верь, парень, я правду говорю!
– Объяснишь? Ладно! Идем за ряды, к частоколу. Но предупреждаю, соврешь, я людей покличу. Тогда мы в другом месте будем с вами разбираться.
– Не грозись понапрасну, Гриша, охолонись. Мы же люди, а не звери, чтобы грызться меж собой.
– Иной зверь получше человека будет.
– Может, ты и прав. Отпусти княжича, иначе как мы за ряды уйдем?
Григорий освободил Дмитрия, который не мог понять, отчего образок вызвал такую ярость у сына кузнеца, брата Ульяны. Молодые люди прошли к городьбе. Народ, привлеченный дракой, разошелся по своим делам так же быстро, как и собрался.
У городьбы Григорий посмотрел на Федора.
– Ну, говори, боярин, я слушаю!
– Скажи, Гриша, вы раньше, года три назад, жили в деревушке у реки, недалеко от рощи?
Сын кузнеца удивился и спросил:
– В Кулешах? Жили, а что? Откуда тебе это известно?
– Погоди! А пожара у вас в то же время не случалось? Летом, в день, когда на Москве была ярмарка?
Григорий удивился еще более. От его враждебности не осталось и следа. Ее сменила растерянность, смешанная с удивлением.
– Был пожар.
– Был! Сначала молния ударила в крайнюю избу, где в то время находились без присмотра дети Анисьи. Изба загорелась. Потом полыхнул и дом кузнеца, который уехал на ярмарку вместе с сыном. Так?
– Так! – проговорил Григорий.
– Но Господь не дал сгореть в огне ни детям Анисьи, ни больной женщине Анне, ни ее дочери, которая сломала ногу, спеша к матери. Всевышний направил к месту пожара двух молодцев, которые и спасли людей. Я ничего не путаю, Гриша?
– Нет! Но откуда тебе все это известно до мелких подробностей?
– Все просто, Гриша. Этими молодцами были мы. Дмитрий, с которым ты драку учинил, и я, Федор Колычев. Сначала мы вынесли детей Анисьи, а потом пошли в вашу избу, объятую огнем. Девушку вынес я, а Анну – Дмитрий. Едва успели. Как все закончилось, Анна подозвала к себе нас, поблагодарила, Дмитрию дала образок, мне – икону чудотворца Николая. Она и по сей день стоит у меня в киоте. Я молюсь на нее.
 
Григорий присел на корточки, прислонился к городьбе и вдруг смахнул набежавшую слезу.
– Ты что, Григорий? Тебе худо? – спросил Федор, склонившись над ним.
Сын кузнеца тихо проговорил:
– Коли это правда, то Анна, спасенная вами, – моя мать, а девушка – сестра Ульяна.
– Вот оно что? Ты сомневаешься, что я сказал правду? – спросил Федор.
– Поверю, когда увижу икону! После пожара мы с отцом вернулись с ярмарки, Егор, который отдал рубаху молодцам, неизвестно откуда появившимся на деревне, и принимал детей Анисьи, сказал нам, что мать отдала спасителям икону. Это видели и другие люди. А вот про образок никто ничего не говорил. Поэтому я хочу видеть икону.
Федор кивнул.
– Хорошо! Ты лавку прикрой, да пойдем ко мне. Я тебе покажу икону.
– Ладно. – Григорий обернулся к Дмитрию. – Ты извиняй меня, княжич, коли что не так!
– Нет, это ты прости, Гриша. Я сорвался, как пес с цепи.
– Ничего. Прошло и забыто.
– Забыто.
Молодые люди прошли к дому Колычевых.
Во дворе Архип гонял сенных девок, увидел парней и спросил:
– Никак гости у нас нынче?
– Да, Архип, с нами Григорий, сын кузнеца Прокопа Тимофеева. Мы ненадолго.
– Тимофеева? Драги? Проходите. Чем потчевать гостей будем, Федор Степанович?
Тот посмотрел на товарищей и спросил:
– Перекусим?
Дмитрий и Григорий отказались и прошли в горницу Федора. Сын кузнеца сразу узнал икону.
Он трижды перекрестился и сказал:
– Да, это она. Значит, вы и есть те молодцы, которые спасли из пожара мать и сестру!
– Да. На счастье рядом оказались, – подтвердил Дмитрий.
Григорий присел на скамью, Ургин-младший устроился рядом и сказал:
– А я позавчера и с отцом твоим познакомился, Гриша.
– Когда же? Я ничего об этом не слыхал.
Дмитрий поведал сыну кузнеца о том, как встретил Ульяну, о разговоре с их отцом.
– Никогда бы не подумал, что Ульяна – это та девочка из деревушки. Как выросла, похорошела!
Григорий выслушал княжича и сказал:
– Что ж, теперь приглашаю вас к себе, то есть в дом отца. Надо рассказать ему правду.
Федор снял зипун и заявил:
– Думаю, вам лучше вдвоем пойти. Я только мешать буду.
– Ну что ты, Федя? – воскликнул Дмитрий.
Но тот настаивал на своем.
– Идите вдвоем. Так сподручнее.
Григорий поддержал Федора:
– Он прав, княжич. Сейчас нам лучше пойти вдвоем.
– Ладно, – согласился Дмитрий. – Пошли вдвоем.
Федор проводил Дмитрия и Григория до ворот и вернулся в дом. Княжич и сын кузнеца пошли в Зарядье.
Григорий взглянул на Дмитрия и сказал:
– Значит, приглянулась тебе сестра, а батюшка отшил? Не ты первый. Возле Ульяны парни роем вьются. Красотой она в мать пошла. Да ты сам ее видел. А добрая какая была, жалостливая. Отца любила, все честь по чести. Батюшке многие завидовали. Вот и Ульяна в нее. Таких девок, княжич, в Москве мало. Все может и успевает. С хозяйством управляется, еду готовит, дом в чистоте блюдет и с подружками погулять может. Но только возле двора. А мамка наша померла, княжич. Третий год пошел. Недолго прожила после пожара. – В голосе Григория явно проступала не утихшая боль потери, печаль-тоска по матери, ушедшей в мир иной.
– Прости, Гриша.
– Тебя-то за что прощать? Пришел срок, Господь и забрал ее к себе. Все там будем. – Он указал на небо. – Кто раньше, кто позже. У каждого свой срок.