Полузабытая песня любви
У Димити снова пересохло в горле. Живот скрутило, и она отчаянно старалась преодолеть приступ тошноты. И тут девушка увидела путь к спасению: сразу за фонтаном шла безлюдная улица, вход на которую был перегорожен барьером. Однако это был обыкновенный шлагбаум, и она поняла, что сможет легко поднырнуть под него. В длинной высокой стене на другом конце улицы виднелось множество огромных красивых ворот. А высоко вверху сияла на солнце зеленая башня мечети Аль-Карауин. Димити долго выжидала, боясь, что, если побежит, ноги откажутся ей повиноваться и она не сможет осуществить задуманное. Затем, трепеща, сделала глубокий вдох и кинулась к барьеру. Сразу же позади раздались возмущенные крики и топот. Поднялся несусветный гвалт. Димити в ужасе взвизгнула. Она добралась до барьера и наклонилась, чтобы прошмыгнуть под ним, но растрепанные волосы закрыли лицо, девушка не рассчитала и больно ударилась головой о перекладину, после чего ее тут же сбили с ног и повалили на землю. Упавшая попыталась подняться, но мир поплыл перед ее глазами, в них заплясали белые пятна света, и в горле поднялась волна тошноты. Мужчины встали вокруг и заговорили все сразу: некоторые – сердито размахивая руками, другие – взволнованно, а третьи – всего лишь тревожно. Все, что она могла разглядеть, – это их лица, сомкнувшиеся над ней, как бурное море. Голоса теряли отчетливость и смутно доносились до нее, похожие на шум волн. Что-то капало со лба и затекало в глаза. Димити моргнула, и мир стал красным. Она снова вспомнила о коровах, о растоптанной собаке и подумала, что погибнет, если не поднимется на ноги. Потом встала на четвереньки и поползла в сторону пустой улицы за барьером, но прежде, чем ей удалось продвинуться хоть на ярд, почувствовала, как ее хватают чьи-то руки.
Димити завопила. Мужчины крепко держали ее за лодыжки и запястья, за плечи и локти. Пленницу подняли и понесли прочь от пустынной улицы, так что ей пришлось распрощаться с мечтой о свободе. Она боролась из последних сил, извиваясь всем телом, пока суставы не пронзила горячая боль и ей не стало казаться, что мышцы вот-вот порвутся. Димити ожидала, что руки похитителей зажмут ей рот и сомкнутся вокруг горла, потому что первой мыслью девушки было, что ее хотят задушить. Но затем она поняла, что ее не убьют, а предпочтут использовать иначе, то есть для тех низменных целей, которые, несомненно, были у всех на уме. Ее сделают рабыней, которую не только заставят трудиться, но и станут использовать для приятного времяпрепровождения, для удовольствий, пока она не погибнет. Сквозь затуманивающее взор красное пятно несчастная видела яркую и беспечную полосу синего неба над головой, а на его фоне кривлялись уродливые лица врагов. Она кричала, призывая Чарльза, но их пальцы впивались в тело, оставляя на нем ссадины, голова гудела от боли и страха, а в последний миг перед тем, как потерять сознание, Димити даже вспомнила о Валентине. Потом мир провалился в темноту, и она больше не могла оказывать сопротивление.
Когда Димити очнулась, то попыталась приподняться, но в открытые глаза ударило такое невероятно яркое солнце, что ей показалось, будто в голову вонзили нож. Она зажмурилась и со стоном упала на подушку.
– Мици? Ты пришла в себя! Как ты себя чувствуешь?
Маленькая мягкая ладонь коснулась ее руки, и с каким-то невероятным всплеском облегчения Димити узнала Делфину. Больная попыталась вспомнить, что произошло, как она вернулась в риад и почему голова у нее болит так сильно, однако комната закружилась, вызывая тошноту, и под ложечкой противно засосало.
– Меня сейчас вырвет, – проговорила она слабо.
– Вот. Я принесла миску. Она слева от тебя, – сообщила Делфина, и Димити почувствовала холодное прикосновение фарфора к своему подбородку. Она слегка приподняла плечи, повернула голову, и ее стошнило. – Это, скорей всего, сотрясение мозга: пару лет назад я упала с пони головой вниз, и меня тоже мутило, – объяснила Делфина. – Выпей воды. – По-прежнему не открывая глаз, бедняжка почувствовала, как ее губ коснулся стакан, который поднесла подруга. Димити взяла его трясущейся рукой. – Только слегка отхлебни, но много не пей, а то тебе опять станет плохо.
– Здесь такой яркий свет, – пожаловалась Димити осипшим голосом.
Она услышала шорох, свидетельствующий, что Делфина встала, а затем раздался резкий стук закрываемых ставен. Димити осторожно приоткрыла глаза и в мягком полумраке увидела Делфину, стоящую на коленях рядом с матрасом. Девочка заплела свои густые волосы в две тугие косы, и те, поблескивая, лежали на плечах.
– Добро пожаловать обратно, – произнесла она с улыбкой. – Ты заблудилась? Мы все очень за тебя беспокоились… Думали, тебя похитили!
– Заблудилась… да. Кажется, так и было… Как я снова попала сюда?
– Тебя нашел папа. Он тебя и принес. А вообще-то, подожди, я лучше пойду скажу всем, что ты пришла в себя. Доктор посоветовал вызвать его снова, если ты не очнешься к сегодняшнему вечеру. Так что лучше сообщить папе и маме. Ты подождешь минутку? – спросила Делфина. Димити молча кивнула, и ее добровольная сиделка снова улыбнулась: – Теперь ты в безопасности. Но на голове у тебя здоровенная шишка! – Она встала и вышла из комнаты, забрав с собой миску с рвотой.
Димити еще никогда в жизни не чувствовала себя так плохо. Голова раскалывалась. Тело было побитое, все в синяках, и слабое, как у новорожденного котенка. Комната кружилась и качалась, и, хотя от горячего сухого воздуха у нее першило в горле, она дрожала, будто от холода. Кожа, судя по ощущениям, была вся исцарапана. Раздался негромкий стук в дверь, а потом она со скрипом отворилась. Увидев Чарльза, Димити постаралась приподняться, хотя из-за этого усилия ей пришлось поморщиться.
– Нет, не нужно, лежи, Мици, – сказал он, подходя к изножью постели.
Димити не послушалась и осторожно села, прислонившись спиной к стене. Она в смятении осмотрела себя и увидела, что на ней по-прежнему надета окровавленная и запыленная одежда.
– Как ты себя чувствуешь?
– Кажется, что вот-вот умру, – прошептала Димити жалобно, потому что из-за усилия, потребовавшегося, чтобы выпрямиться, голова закружилась, как суп в кастрюльке, когда его помешивают ложкой.
Чарльз тихо засмеялся, подошел и сел рядом с ней:
– Ты сильно нас напугала. Чего ради тебе вздумалось убежать?
– Я… Селеста… – Она сдалась, не в силах подыскать объяснение.
Лицо Чарльза то нависало над ней, оказываясь так близко, что его можно было поцеловать, то снова отступало, вздымаясь и оседая, точно морские волны.
– Как вы меня нашли? – спросила Димити. Она мечтала, что он ее спасет, и мечта сбылась.
– Нужно сказать, это удалось мне с большим трудом. Я ходил кругами вокруг гостевого дома, каждый раз уходя все дальше и дальше. Прошло немало часов, пока я не услышал гвалт, шум и крики…
– Я… я заблудилась, – проговорила Димити и застенчиво взглянула на Чарльза. – Вы обо мне беспокоились?
– Ну конечно, я был чертовски встревожен! Как ты поранила голову? Надеюсь, тебя не били?
– Ах, те мужчины! – выдохнула она, вспоминая произошедшее. – Я хотела пролезть под шлагбаумом, чтобы ускользнуть от этих ужасных людей, и ударилась о него головой…
– Ты пыталась пройти за барьер? Рядом с мечетью? – Чарльз нахмурился.
– Ну, я… просто хотела от них убежать… все кричали!
– Они просто говорили, что тебе нельзя там находиться, глупышка! На ту улицу за барьером вход разрешен только мусульманам. А в то время дня он был закрыт еще и для женщин, особенно тех, которые не закрывают лица. Ты сильно напроказничала, малютка Мици! – Чарльз вздохнул, а потом слегка улыбнулся: – Неудивительно, что они подняли такой шум.
– Я не виновата! Просто я не знала! – крикнула Димити. – Мне казалось, они хотят меня убить!
– Тише, успокойся. Они, конечно, не собирались никого убивать, а просто пытались удержать тебя от оскорбления их святыни. Вы друг друга не поняли, и ты, должно быть, очень напугалась. Понятное дело.